Читаем Стрела времени полностью

– Но он в моем вкусе! – Айрин начал медленно ударять кулаком об ладонь, бормоча: – Они должны быть наказаны, должны быть наказаны! – Затем, метнув на меня гневный взор, заорал: – Убирайтесь отсюда! Живо!

Я с радостью выполнил его приказ и пошел прочь.

Пройдя квартал, я обернулся: он все еще сидел на том же месте у пристани, ударяя кулаком об ладонь.

Я думал, что никогда больше не увижу его, но ошибся.

Мне пришлось встретиться с инспектором Айрином еще раз. Однажды поздно вечером, дней через десять, он позвонил мне на квартиру и попросил – нет, приказал – немедленно явиться с моим черным ящичком, и я подчинился, хотя уже приготовился ко сну: Айрин был не из тех, кого можно легко ослушаться. Когда я подошел к большому темному зданию Дворца правосудия, он уже ждал в подъезде. Не сказав ни слова, он кивнул мне на машину, мы уселись и поехали в полном молчании в тихий, малонаселенный район. Улицы были пусты, дома затемнены; было около полуночи. Мы остановились на освещенном углу одной из улиц, и Айрин сказал:

– С тех пор, как мы виделись в последний раз, я много размышлял и провел некоторые изыскания. – Он показал на почтовый ящик около фонаря в дюжине футов от нас. –

Это один из трех почтовых ящиков в городе Сан-

Франциско, которые находятся на одном и том же месте в течение почти девяноста лет. Разумеется, сами ящики могли смениться, но место – то же самое. А теперь мы отправим несколько писем.

Инспектор вынул из кармана пальто пачку конвертов, надписанных пером и чернилами, с наклеенными марками. Он показал мне верхний конверт, засунув остальные обратно в карман:

– Видите, кому они адресованы?

– Начальнику полиции.

– Совершенно верно: начальнику сан-францисской полиции в 1885 году! Это его имя, его адрес и тот вид марок, который был тогда в ходу. Сейчас я подойду к почтовому ящику и буду держать конверт у щели. Вы сфокусируете ваш аппарат на конверте, включите поток в момент, когда я буду опускать конверт в щель, и он упадет в почтовый ящик, висевший здесь в 1885 году!

Я в восхищении покачал головой: это было очень изобретательно и остроумно!

– А что говорится в письме?

Он усмехнулся зловещей дьявольской усмешкой.

– Я вам скажу, о чем там говорится! Каждую свободную минуту с тех пор, как мы виделись с вами последний раз, я тратил на чтение старых газет в библиотеке. В декабре 1884 года произошло ограбление, похищено несколько тысяч долларов, и после этого в течение многих месяцев в газетах не было ни слова о том, что преступление раскрыто. – Он поднял вверх конверт. – Так вот, в этом письме я советую начальнику полиции заняться расследованием одного человека, работающего в ресторане

Хэринга, человека с необычайно длинным и худым лицом.

И что если они обыщут его комнату, то, возможно, найдут там несколько тысяч долларов, в которых он не сможет отчитаться. И что у него – это абсолютно точно! – не будет алиби на время совершения грабежа в 1885 году! –

Инспектор улыбнулся, если только это можно было назвать улыбкой. – Этого для них вполне достаточно, чтобы отправить его в Сан-Куэнтинскую тюрьму и считать дело закрытым; в те времена они не церемонились с преступниками!

У меня отвисла челюсть.

– Но ведь он же не виновен в этом грабеже!

– Он виновен в другом – почти таком же! И он должен быть наказан, я не позволю ему скрыться, даже в 1885 год!

– А другие письма?

– Можете догадаться сами. В каждом говорится об одном из тех, кому вы дали удрать, и каждое адресовано полиции в соответствующее место и время. И вы поможете мне отправить все эти письма, одно за другим. А если откажетесь, я вас уничтожу, профессор, обещаю вам твердо!

– Он открыл дверцу, вышел из машины и пошел к углу, даже не оглянувшись.

Кое-кто наверняка скажет, что мне следовало отказаться применить свой аппарат независимо от последствий.

Что ж, может быть, и так. Но я не отказался. Инспектор говорил правду, когда угрожал мне – я это знал и не хотел разрушать свою карьеру, нынешнюю и будущую. Я сделал лучшее, что мог: просил и умолял. Когда я вышел из машины с моим аппаратом, инспектор ждал у почтового ящика.

– Пожалуйста, не принуждайте меня! – воскликнул я. –

Пожалуйста! В этом нет необходимости! Вы ведь никому не рассказывали о своем плане, не так ли?

– Конечно, нет. Меня бы подняла на смех вся полиция!

– Тогда забудьте об этом! Зачем преследовать несчастных людей? Не так уж они и виновны. Они никому не причинили слишком большого вреда. Будьте гуманны!

Простите их! Ваши взгляды противоречат современным представлениям о реабилитации преступников!

– Надеюсь, вы кончили, профессор? Так вот, знайте: ничто в мире не заставит меня переменить свое решение.

А теперь включайте ваш ящик, будь он проклят!

Я безнадежно пожал плечами и стал подкручивать стрелки на циферблате.

Я глубоко убежден, что самый загадочный случай за всю историю сан-францисского Бюро розыска пропавших никогда не будет раскрыт. Только мы двое – я и инспектор