Читаем Стрела времени полностью

Неожиданно на экране появился Джек Демпси, он сидел на табуретке в углу ринга, над ним хлопотал секундант. Пленка была плохой: ринг находился на открытом воздухе, солнце мешало съемкам. И все же это был великий Демпси собственной персоной, во всей своей красе, года в двадцать четыре, небритый и хмурый. Покружив по рингу, камера показала ряды зрителей в соломенных шляпах с плоским верхом, в жестких воротничках; одни засунули за шею носовые платки, другие вытирали пот с лица. Затем, в странной тишине, Демпси вскочил, низко пригибаясь, пошел к центру ринга и стал боксировать с необычайно медлительным противником; мне показалось, я узнал Джесса Виларда. Внезапно лента оборвалась.

– Я потратил шесть часов на просмотр всех этих фильмов и отобрал три. Сейчас будет последний.

На экране возникла лужайка для игры в гольф; тут и там у кромки стояли зрители. Спортсмен, улыбаясь, примеривался клюшкой к мячу; на нем были короткие широкие штаны до колен, волосы разделены посередине пробором и зачесаны назад. Это был Бобби Джонс, один из сильнейших игроков в гольф во всем мире, в зените своей славы в 1920 году. Он ударил клюшкой по мячу, мяч завертелся и упал в лунку. Джонс поспешил за ним, а толпа зрителей кинулась на травяное поле за своим любимцем –

все, кроме одного. Ухмыляясь, этот зритель пошел вперед, прямо на кинокамеру, остановился, помахал шляпой в знак приветствия и отвесил поясной поклон. Камера повернула от него, чтобы следовать за Джонсом, который наклонился, доставая мяч из лунки. Затем Джонс двинулся дальше по лужайке; человек, салютовавший нам шляпой, тоже последовал за игроком вместе с толпой зрителей, пересек весь экран и скрылся из виду навсегда. Лента кончилась, в зале зажегся свет.

Айрин повернулся ко мне лицом.

– Это был Вилей, – отчеканил он, – и бесполезно уверять меня, что это его дедушка, так что и не пытайтесь. Он еще даже не родился, когда Бобби Джонс выиграл чемпионат по гольфу, и все же это был, абсолютно точно и бесспорно, Том Вилей – фанатик спорта, исчезнувший из

Сан-Франциско полгода назад. – Он умолк в ожидании ответа, но я не отвечал: что я мог возразить? Айрин продолжал: – Он также сидел на стадионе, когда Рут делал перебежку, хотя его лицо было в тени. И я подозреваю, что это он корчил гримасы вместе с другими зрителями возле ринга, когда Демпси вел бой, хотя я и не полностью уверен.

Проекционная будка открылась, киномеханик вышел со словами: «На сегодня все, инспектор?», и Айрин ответил: «Да». Механик взглянул на меня, бросив: «Привет, профессор!», и ушел.

Айрин кивнул:

– Да, профессор, он вас знает. Он помнит вас. На прошлой неделе он крутил для меня эти ленты, и когда мы смотрели фильм про Бобби Джонса, он заметил, что уже демонстрировал его кому-то несколькими днями раньше.

Я спросил – кому же? – и он ответил: профессору из университета по фамилии Вейган. Профессор, мы с вами –

единственные два человека во всем мире, заинтересованные в этом маленьком отрывке кинофильма. Поэтому я занялся вами; я выяснил, что вы – профессор физики, блестящий ученый с незапятнанной репутацией, но это мне ни о чем не говорит. Вы не зарегистрированы в уголовной полиции, во всяком случае, у нас; но и это ничего не значит: большинство людей не зарегистрированы как уголовники, хотя по меньше мере половина из них этого заслуживает. Тогда я обратился к газетам и обнаружил в архиве

«Кроникл» подборку вырезок, посвященных вам. – Айрин поднялся. – Пойдемте отсюда.

Выйдя наружу, мы свернули к заливу, прошли до конца улицы и вышли на деревянную пристань. Мимо проплывал большой танкер, но Айрин даже не взглянул на него. Он сел на скамью, указав мне на другую рядом с ним, и вынул из нагрудного кармана газетную вырезку.

– Здесь сказано, что вы выступали перед Американоканадским обществом физиков в июне 1961 года в отеле

Фэйрмонт.

– Разве это преступление?

– Возможно; я не слышал вашего доклада. Он назывался «О некоторых физических аспектах времени» – так написано в заметке. Но я не утверждаю, что понял остальное.

– Это был специальный научный доклад.

– И все же я уловил главную мысль: вы заявили, что существует реальная возможность отправить человека в прошлое.

Я улыбнулся.

– Многие люди думали так же, включая Эйнштейна.

Это широко распространенная теория. Но только теория, инспектор!

– Тогда поговорим кое о чем более практическом, чем теория. Мне удалось выяснить, что более года назад Сан-

Франциско стал очень бойким рынком сбыта старинных денег. Все торговцы старыми монетами и банкнотами приобрели новых заказчиков – люди странные и эксцентричные, они не называли себя, их не волновало, в каком состоянии находятся старинные деньги. И чем больше банкноты были подержаны, грязны и измяты – а значит и дешевле – тем больше их это устраивало. Одним из клиентов примерно год назад был человек с необычайно длинным худым лицом. Он скупал монеты и банкноты всех видов и достоинств, лишь бы они были выпущены не позже