Читаем Стрела времени полностью

– Ну что ж, мистер турист! – сказал Айрин, и мы пошли в полном молчании. Трамвай как раз делал круг, и мы заняли наружные места. Стоял типичный день позднего сан-францисского лета, полный солнца и голубого неба; но Айрин мог с таким же успехом ехать в нью-йоркской подземке.

– Так где, по-вашему, находится сейчас Вильям Спэнсер Гризон? – спросил он, уплатив за проезд. – Я запросил нью-йоркскую полицию, и они разыскали его для меня за несколько часов – в городском историческом музее. – Айрин открыл конверт, вынул оттуда пачку подколотых листов серой бумаги и протянул мне верхний лист. Это была фотокопия театральной афиши в старомодном стиле, длинной и узкой. – Слыхали когда-нибудь об этой пьесе? –

спросил он, читая через мое плечо. Афиша гласила: «Сегодня и всю неделю! Семь гала-представлений!» И ниже, крупным шрифтом: «Здравствуйте, я ваш дядюшка!»

– Ну, кто же ее не знает! – ответил я. – Шекспир, не так ли?

Мы проезжали Юнион-сквер и отель святого Франциска.

– Приберегите свои шуточки для ваших студентов.

Прочтите лучше список действующих лиц.

Я прочел длинный перечень имен; в те давние времена на сцене бывало не меньше народу, чем в зрительном зале.

В конце списка стояло: «Участники уличной толпы», а дальше – добрый десяток исполнителей, и среди них –

Вильям Спэнсер Гризон.

– Этот спектакль шел в 1906 году, – сказал Айрин. – А

вот другой – зимнего сезона 1901 года.

Он всучил мне вторую фотокопию, ткнув пальцем в самый конец списка действующих лиц. Я прочел: «Зрители на Больших скачках»; мельчайшим шрифтом шла целая куча имен, третьим из которых было Вильям Спэнсер Гризон.

– У меня имеются фотокопии еще двух театральных афиш, – сказал Айрин, – одна от 1902, года, другая от

1904-го, и всюду среди исполнителей – его имя.

Трамвай остановился, мы вышли из вагона и пошли дальше по Пауэлл-стрит. Возвращая фотокопию, я предположил:

– Это его дедушка. Может быть, Гризон унаследовал от него свою страсть к сцене?

– Не слишком ли много дедушек вы обнаружили сегодня, профессор? – Айрин вкладывал снимки обратно в конверт.

– А что обнаружили вы, инспектор?

– Сейчас я вам покажу, – ответил он, и мы продолжали путь молча. Впереди виднелся залив, очень красивый в солнечном освещении, но Айрин даже не смотрел в ту сторону. Мы подошли к невысокому зданию с табличкой на дверях: «Студия 17: коммерческое телевидение». Мы вошли внутрь, миновали пустую контору, затем громадную комнату с бетонированным полом, на котором плотник мастерил переднюю стену маленького коттеджа.

Пройдя помещение, инспектор – он явно уже был здесь ранее – толкнул двойную дверь, и мы очутились в крохотном кинозале. Я увидел белый экран, дюжину кресел и проекционную будку. Голос из будки спросил:

– Инспектор?

– Да. Вы готовы?

– Сейчас, только вставлю пленку.

– Хорошо. – Айрин показал мне на кресло и уселся рядом со мной. Тоном доверительной беседы он начал: – В

этом городе жил чудак и оригинал по имени Том Вилей –

фанатик спорта, настоящий маньяк. Он посещал все боксерские схватки, все спортивные игры и соревнования, все автогонки и дерби, и все они вызывали у него одно лишь недовольство. Мы его знали, потому что он то и дело бросал свою жену. Она ненавидела спорт, придиралась к мужу, а нам приходилось ловить и возвращать его, когда она подавала жалобы на беглеца, не желающего содержать семью. К счастью, он никогда не удирал далеко. Но даже когда мы его ловили, все, что он говорил в свое оправдание,

– это что спорт умирает, а публике на это наплевать, и самим спортсменам тоже, и что он мечтает вернуться в те славные и далекие времена, когда спорт был поистине велик. Вы улавливаете мою мысль?

Я кивнул. Кинозал погрузился во тьму, и над нашими головами зажегся яркий луч света. На экране замелькали кадры кинофильма. Он был черно-белым, квадратным, по размеру кадра; движения – отрывистые и более быстрые, чем мы привыкли видеть. К тому же фильм был немым,

даже без музыки, и было странно следить за движущимися фигурами, не слыша никаких звуков, кроме жужжания проектора. На экране показался Янки-стадион – его общий вид, затем я увидел человека с битой в руках. Камера приблизилась к нему, и я узнал знаменитого бейсболиста Бэйба Рута. Он изготовился, ударил битой по мячу и побежал, радостно смеясь. На экране возникла надпись: «Бэйб снова совершил это!» – и дальше говорилось, что это его пятьдесят первый успех в сезоне 1927 года и что, похоже, Рут поставит новый рекорд.

Лента кончилась, на экране замелькали какие-то бессмысленные цифры и перфорация, и Айрин сказал:

– Голливудская киностудия устроила этот просмотр для меня, бесплатно. Они иногда снимают здесь свои телевизионные фильмы про полицейских и гангстеров, так что им выгодно сотрудничать с нами.