Читаем Стрела времени полностью

Фаррел оглядел столовую.

– Похоже, мы с вами отдали дань старому колониальному стилю, – сказал он.

Джил улыбнулась.

– Ну, это потому, что у нас с вами, видимо, много общего, так я полагаю?

Фаррел показал на сверкающий автомат-пианолу в дальнем углу комнаты и сказал:

– Однако же кто-то из нас немного напутал. Этот автомат никакого отношения к колониальному стилю не имеет.

– Боюсь, тут отчасти виновата я. Точно такие автоматы стояли в тех двух гостиницах, где я ночевала до этого.

– По-видимому, наши гостиницы исчезают в ту же минуту, как мы покидаем их. Во всяком случае я не заметил и признака ваших отелей… Вообще меня не покидает желание понять, являемся ли мы с вами той единственной силой, на которой все держится? Быть может, как только мы, да… как только мы уезжаем – вся эта штука исчезает.

Допускаю, конечно, что она существовала и до этого вполне реально.

Она показала на один из обеденных столов. Застланный свежей полотняной скатертью, он был сервирован на двоих. У каждого прибора горели в серебряных подсвечниках настоящие свечи – то есть настоящие настолько, насколько могли быть настоящими предметы в этом странном мире.

– Ужасно хочется знать, что же все-таки мы будем есть.

– Полагаю, обыкновенную пищу, какую мы всегда едим проголодавшись. Прошлым вечером у меня оставалось денег на одного цыпленка, и именно он оказался на столе, когда я сел обедать.

– Интересно, каким образом нам удается творить подобные чудеса, когда мы решились на такой отчаянный шаг, – сказала девушка и добавила: – Пожалуй, надо принять душ.

– Пожалуй, да…

Они разошлись в душевые. Фаррел вернулся в столовую первым и стал ждать Джил. За время их отсутствия на полотняной скатерти появились два больших закрытых крышками подноса и серебряный кофейный сервиз. Каким образом эти предметы очутились там, он не мог понять, да, впрочем, и не слишком утруждал себя этим.

Теплый душ успокоил его, наполнив блаженным чувством довольства. У него даже появился аппетит, хотя

Фаррел и подозревал, что это ощущение столь же реально, сколь та пища, которой ему предстояло удовлетворить его.

Но какое это имеет значение? Он подошел к бару, достал бутылку крепкого пива и со смаком выпил. Пиво оказалось холодным, вяжущим и тут же ударило в голову. Вернувшись в столовую, он увидел, что Джил уже спустилась вниз и ожидает его в дверях. Она как могла заштопала дыры на платье, вычистила туфли. На ее губах была губная помада, а на щеках немного румян. И тут он окончательно понял, что она в самом деле чертовски красива.

Когда они сели за стол, свет в зале слегка померк, а из пианолы-автомата послышалась тихая музыка. Кроме двух закрытых подносов и кофейного прибора на волшебной скатерти стояла материализованная полоскательница. При свете свеч медленно, смакуя каждый кусочек, они съели редиску, морковь. Джил налила дымящийся кофе в голубые чашечки, положила сахару и добавила сливок. Она «заказала» себе на ужин сладкий картофель и вареный виргинский окорок, а он – бифштекс и жаркое пофранцузски. Пока они ели, пианола-автомат тихо наигрывала в гостиной, а пламя свечей колыхалось под нежным дуновением ветра, проходившего сквозь невидимые прорези в стенах.

Покончив с едой, Фаррел направился в бар и вернулся оттуда с бутылкой шампанского и двумя фужерами. Наполнив их, они чокнулись.

– За нашу встречу, – провозгласил он, и они выпили.

Затем они танцевали в пустом зале. Джил была в его руках легка, как ветер.

– Вы, наверное, танцовщица? – сказал он.

– Была…

Он промолчал. Музыка звучала как волшебная флейта.

Просторный зал был полон мягкого света и легких невидимых теней.

– А я был художником, – произнес он спустя некоторое время. – Одним из тех, чьи картины никто не покупает и кто продолжает творить и поддерживает себя обманчивыми надеждами и мечтой. Когда я впервые начал рисовать, то мои картины казались мне вполне стоящими и прекрасными. Однако этой уверенности хватило ненадолго, и, придя к выводу, что своими картинами мне не заработать даже на картофельное пюре, я сдался, и вот теперь я здесь.

– А я танцевала в ночных клубах, – сказала Джил. – Не совсем стриптиз, но нечто близкое к этому.

– Вы замужем?

– Нет, а вы женаты?

– Только на искусстве. Правда, я распрощался с ним недавно. С того самого момента, как взялся за раскраску визитных карточек.

– Интересно, никогда не думала, – сказала она – что все будет выглядеть именно таким вот образом. Я имею в виду процесс смерти. Всякий раз, представляя себе эту Реку, я видела себя одинокой.

– Я тоже, – сказал Фаррел и добавил: – Где вы жили, Джил?

– Рапидс-сити.

– Послушайте, так ведь и я там живу. Видимо, это каким-то образом связано с нашей встречей в этом странном мире. Жаль, что мы не знали друг друга раньше.

– Что же, теперь мы восполнили этот пробел.

– Да, это, конечно, лучше, чем ничего.

Некоторое время они продолжали танцевать молча.

Гостиница спала. За окном темно-коричневая под звездами ночи несла свои воды Река. Когда вальс кончился, Джил сказала:

– Я думаю, завтра утром мы встанем, не так ли?