Читаем Stop (maket - 2).indd полностью

и звонко рассмеялся.

– А вот то-то и подумал, гардемарин Белов, что решил ты воспользо-

ваться моим хорошим к тебе отношением, чтобы склонить меня, старого ка-

питана 2 ранга, на злостное нарушение. А коротко, отпустить тебя, факуль-

тетского хулигана и алкоголика, в санкционированный мной самоход. При-

чем под свою старческую ответственность. Да?

114

Часть первая. Птенцы гнезда Горшкова

Мне почему-то тоже стало легко и смешно. Я попытался было скрыть

улыбку, но из этого мало что получилось.

– Так точно! Вы-то сами знаете, как дело было…

Голос Шалимова снова обрел строевую строгость.

– Не канючить! Знаю и знаю! Так, Белов, я тебя отпускаю под твое

честное слово: в 24.00 ты мне лично докладываешь о своем прибытии. Не до-

ложишь, опоздаешь, я тебя зря подставлять не буду, доложу, что отпустил,

но ты меня обманул. Не приедешь – я тебя больше знать не желаю. Помни!

Неважно, каким ты встал в строй, главное, чтобы ты в него встал сам и во-

время! Ключ на старт! На пирс бегом! Марш!

Я к перешвартовке из училища в город был уже готов, и слова благодар-

ности прокричал в ответ, уже несясь, как пуля из ружья, к пирсу, к которо-

му приближался рейсовый катер.

В город как таковой, а точнее, в его центр мне было не надо. Я направ-

лялся на Корабельную сторону, на улицу Макарова, к своей давней пас-

сии с чудесным именем Капитолина, которую в минуты нежности назы-

вал Капелькой, а в минуты раздражения Капустой. Капелька была миниа-

тюрной девчушкой, с очень даже ладненькой фигуркой, упругой грудью,

которой не требовался бюстгальтер, и полным отсутствием каких-либо

комплексов. С начала семестра она, как поезд дальнего следования, точ-

но по расписанию прибывала в 21.00 в училище на катере, шла к одной

нам известной дырке в заборе возле водолазного полигона, просачива-

лась в нее и, попадая в мои объятья, деловито интересовалась: «Где я се-

годня снова трусики снимать буду? Только не на траве, у меня платье бе-

лое». После чего совала мне в руки традиционный пакет с котлетами и до-

машними пирожками. Помимо всех своих достоинств Капелька обладала

собственной квартирой, где и жила в свои 23 года, совершенно независи-

мо от родителей, милостиво принимая от них финансовую помощь и пу-

ская к себе только по своему личному приглашению, да и то по праздни-

кам. И хотя я имел свой ключ от этого райского приюта с самого начала

учебного года, воспользоваться им так и не сумел по вышеописанным «слу-

жебным» обстоятельствам.

Высадившись на пирсе портпункта Троицкая, я первым делом метнул-

ся к телефон-автомату, бросил в него двухкопеечную монетку и, набрав Ка-

пелькин телефон, скомандовал: «Ко мне не собирайся! Пирожки не печь,

котлеты не жарить! Платье надевай, какое хочешь, все равно сразу сниму!

Через полчаса буду!» И пустился напрямик через косогоры.

Капелька оказалась на высоте. И пирожки успела, и с котлетками

не промахнулась, и встретила меня по первому щелчку ключа совсем без

платья, да и без всего прочего. Я еле успел захлопнуть дверь правой ногой,

после чего в мгновение ока лишился всей одежды, и понеслись котлетки

и пирожки, вперемежку с поцелуями, объятьями, стонами и смехом… От-

даваясь плотской радости, мы хаотично перемещались по квартире, но я,

воодушевленный наставлениями Михал Иваныча, из всей одежды на себе

оставил только один предмет – часы «Командирские», на которые погля-

дывал в минуты перерывов, четко держа контроль над оставшимся време-

нем. И надо же было мне, проявив слабость, снять их, когда Капелька том-

но потягиваясь, заявила:

– Пашулька, у меня от твоего будильника, между ног и на попке столь-

ко царапин, как будто меня розгами секли…

115

П. Ефремов. Стоп дуть!

И я их снял. После чего еще на пару часов потерял способность что-либо

соображать по причине постоянно возрастающей физической перегрузки

организма. И когда, наконец, я выпустил из губ перенапряженный сосок Ка-

пелькиной груди и, переводя дыхание, взглянул на настенные часы, мир для

меня на мгновенье померк. На часах было 23.10. Даже бегом я не успел бы

на мой последний катер в 23.30. Я опоздал.

Одевался я как матрос-первогодка. Очень быстро. Меньше 45 секунд,

это точно. Капелька, была девочкой сообразительной, и пока я, вдевшись

в брюки, натягивал фланку, она ловко зашнуровала ботинки и, застегивая

клапаны военно-морских брюк, приговаривала: «Зато не потеряешь, не по-

теряешь…»

Бежал я, как мог. Даже быстрее. Через минут пять меня подхватил ар-

сенальный грузовик с бравым мареманом за рулем. Узнав, в чем дело, мо-

ряк проявил несвойственную для простого матроса солидарность с будущим

офицером и газанул, как мог. И все же на пирс мы влетели, когда катер был

уже метрах в десяти от пристани. Водила высадил меня, сплюнул, пробур-

чал: «Не судьба…», и укатил по своему маршруту.

Кроме меня на пирсе сиротливо и понуро курили двое первокурсни-

ков. Им тоже светила судьба оказаться в списке дежурного по училищу как

злостным нарушителям, опоздавшим из увольнения.

– Товарищ главный корабельный старшина, а вы не знаете, во сколь-

ко следующий катер?