Читаем Stop (maket - 2).indd полностью

Я, лихорадочно перебирая в голове возможные варианты перелета че-

рез залив, буркнул:

– В 24.00. Опоздаете…

Первокурсники тяжело вздохнули.

– Товарищ главный корабельный старшина, а нам здорово достанет-

ся, нас не…

И в этот момент я вдруг вспомнил легендарные истории о героях былых

времен, форсировавших залив вплавь, когда в послевоенное время за опо-

здание из увольнения, отчисляли сразу и без разговоров. Я вдруг понял, что

ничуть их не хуже. Огляделся. Бревен на берегу валялось предостаточно. Вы-

нул из пакета со снедью, сунутого мне в руки предусмотрительной Капель-

кой, провиант и кинул первокурсникам:

– Подкрепитесь, ребята.

И начал раздеваться. Брюки, фланка, тельник, носки и ботинки переко-

чевали в пакет. Фуражку я оставил на голове, затянув под подбородком ре-

мешком. Спустился к воде. Первокурсники с оторопью наблюдали за мои-

ми манипуляциями. Привязал пакет к бревну.

– Ну что, бойцы, 1-й факультет не сдается!

Оттолкнулся от берега и, улегшись на бревно, поплыл.

Сентябрьская ночная вода оказалась нежной и теплой. Она приняла

меня, как родного, обняла и, казалось, подталкивала и убыстряла мое импро-

визированное плавсредство. И еще было чертовски красиво. Сияющие огни

города, лунная дорожка… Я даже как-то подзабыл, зачем я оказался посреди

Севастопольской бухты. Где-то посредине пути мне пришлось немного при-

тормозить. На выход из бухты на всех парах мчался большой морской буксир,

и мне как более мелкой плавающей единице пришлось уступить ему фарва-

тер согласно всем правилам МППСС. Жалко, что на моем бревне не было

никаких сигнальных средств, а то бы я обязательно отсемафорил буксиру

116

Часть первая. Птенцы гнезда Горшкова

слова приветствия. Я видел паром, приближающийся к нашему пирсу, и по-

нимал, что, когда он подойдет, мне останется ровно 10 минут до 24.00. Я спе-

шил, насколько мог.

Мое бревно уткнулось в камни где-то метрах в пятидесяти от пирса.

Пирс был уже пуст. Увольнение закончилось, и кадеты, вернувшиеся из го-

рода, разбрелись по казармам. Даже дежурные по факультетам не ждали

своих опоздавших, и только горящие у корня пирса лампы одиноко покачи-

вало на ветру. Я вылез из воды и, отвязав пакет, начал пробираться по кам-

ням к асфальту. Часы доставать было долго, да я и так понимал, что опоздал,

несмотря на свой «героический переход». И вдруг вдалеке, в полумраке де-

ревьев я заметил удаляющуюся долговязую и высокую фигуру.

– Товарищ капитан 2 ранга! Михаил Иванович! Это я, Белов!

Фигура остановилась.

– Товарищ командир! Я на катер припозднился!

Фигура повернулась, и вдруг нескладно, по-стариковски, широко рас-

кидывая руки, побежала ко мне.

– Белов, ты… ты… Я тебя… Дурак! Идиот водоплавающий!

Шаламов, продолжая размахивать руками, подбежал ко мне и с ходу за-

лепил мне по лицу увесистую и звонкую пощечину.

– Кретин! Ты что, ничего лучше придумать не мог?! Искупаться на ночь

глядя захотелось? А если бы ты утонул? А? Если бы ты…

Шаламов продолжал честить меня по полной программе, а я вдруг

представил себе, как мы выглядим со стороны. На берегу, в непроглядной

темени летней крымской ночи, на единственном ярко освященном пятач-

ке, около пристани стояли двое. Высокий, статный и седоволосый капи-

тан 2 ранга, в полной форме одежды, при портупее и повязке отчаянно

жестикулировал, а ему внимал мокрый понурившийся курсант в одних

только плавках, но с фуражкой, пристегнутой к голове и большим паке-

том в руках, на котором прелестная таитянка тоже куда-то плыла… Кар-

тина, представленная мной в голове, была до того смешна, что я непроиз-

вольно улыбнулся.

– Смеешься?!

Шаламов вдруг резко прекратил свои словесные излияния.

– Смеешься?

И неожиданно сам широко заулыбался.

– Хм! Придурок ты придурок, Белов… Ну что тебя понесло вплавь-то?

Не стал бы я докладывать сразу, минутой раньше, минутой позже… Я же

знал, что ты не опоздаешь. Если бы не знал, не отпустил бы… Ой, приду-

рок… Кстати!

Шаламов поднял руку и посмотрел на часы.

– Московское время 24.00. Ты ведь и не опоздал. Ладно, облачайся

и пошли в казарму…

Я оделся. Мы молча пошли по направлению к казармам. И только когда

мы были уже у подъезда, мой бывший командир положил мне руку на плечо

и уже совсем другим голосом, похожим на голос старого, умудренного опы-

том, доброго деда сказал, подталкивая меня к ступенькам:

– Иди, отбивайся, старшина… Мне ведь, Белов, тоже когда-то пришлось

вот так же через залив плыть, правда, через другой, чтобы за меня другие

не пострадали… Но больше так никогда не делай… Очень прошу!

И одернув мундир, четким военным шагом пошел в дежурку.

117

П. Ефремов. Стоп дуть!

Куда ушли они, эти офицеры, дети послевоенных лет, более всего це-

нившие в людях не способность затоптать в грязь любого своими погонами,

а честность, ответственность и преданность? Где они, эти капитаны всех

рангов, за которыми было не страшно пойти хоть на край света и рисковать

своей жизнью за одну только похвалу от них? Неужели достойные люди мо-

гут рождаться только в самые тяжелые годы? Как бы там ни было, но я горд