Читаем Stop (maket - 2).indd полностью

занными надстройками, с растащенными и распиленными трубопроводами,

лишенные всего, они безжизненными бревнами гнили у временных пирсов.

Они были похожи на старых солдат, у которых отняли и изгадили их славное

прошлое. И каждый разбитый клапан, каждый мертвый механизм, каждая

растащенная по гаражам каюта копила желчь, обиду и ненависть. И еще то-

ску… По тем временам, когда они были нужны людям. И вот когда люди ре-

шили вернуться ночью, как воры, чтобы отпилить лишний кусок медного про-

вода, корабль понял, что они пришли не для того, чтобы вывести его в море.

Корабль отомстил. Он убил мичмана и двух матросов, отравил мертвящим

газом умерших механизмов и разлагающейся краски. Он убил людей, поро-

дивших и унизивших его. Так кто сказал, что железо мертво?

Вероятно, это мистика. Может быть, мои заблуждения. Но ведь воин, рож-

денный в Спарте, считал для себя позором умереть в постели. Так и корабль,

рожденный воином, должен умереть в бою. Это безумно глупо с рациональной

точки зрения, но очень по-человечески. Неужели у нас мало торпед и снарядов,

чтобы дать уйти из жизни с честью и достоинством тем, кто служил нам, людям,

десятилетия? Вспомните, как поклонялись своим мечам наши древние предки.

Они давали им имена, и клали с собой в постель. Они холили и лелеяли их. И они

чахли и оставляли этот мир, теряя их. Они были мудрее нас, нынешних…

Грустная история совсем не о флоте…

Кто одинок, тот никогда не будет покинут.

Но иногда, вечерами, рушится этот карточный

домик, и жизнь оборачивается мелодией совсем

иной – преследующей рыданиями, взметающей

дикие вихри тоски, желаний, недовольства, надеж-

ды – надежды вырваться из этой одуряющей бес-

смыслицы, из бессмысленного кручения этой шар-

манки, вырваться безразлично куда. Ах, жалкая

наша потребность в толике теплоты; две руки да

склонившееся к тебе лицо – это ли, оно ли?

Или тоже обман, а стало быть, отступление и бег-

ство? Есть ли на этом свете что-нибудь, кроме оди-

ночества?

Э. М. Ремарк

У нее было красивое имя – Ксения. В далеком гарнизоне подводников

она оказалась, скорее, даже не по воле судьбы, а по стечению самых баналь-

ных житейских обстоятельств. Она родилась в небольшом поселке, как раз

посередине между Москвой и Питером, в самой обыкновенной семье из рос-

605

П. Ефремов. Стоп дуть!

сийской глубинки, с присущими ей традиционными пороками и образом жиз-

ни. Вся жизнь с ее радостями и горестями была связана с мебельной фабри-

кой, на которой работало подавляющее население поселка. Очагов цивилиза-

ции было немного: дом культуры да злачное место под названием «Ромашка»,

что-то среднее между придорожной пельменной и кафе. Пили в поселке мно-

го, как, впрочем, во всех таких вот небольших промышленных центрах, раз-

бросанных по необъятным просторам среднерусской возвышенности. Отец

Ксении, прожив с семьей пару лет после рождения дочери, ушел из семьи, да

не просто ушел, а уехал в неизвестном направлении, и больше его никто и ни-

когда не видел. Так и выросла девочка с мамой, хотя и приводившей иногда

по ночам домой веселых и подвыпивших мужчин, но всей душой их ненави-

девшей, и бабушкой, воевавшей, побывавшей в плену, а оттого безнадежно

больной и с каждым годом все реже встававшей с постели.

Безнадежная и тоскливая серость окружавшего быта, необеспечен-

ность семьи, вынуждавшая ее все лето вместо гуляний с подругами, не раз-

гибаясь, работать на огороде вместе с матерью, и страх провести всю жизнь

так же, очень рано сформировали самую первую мечту девочки – уехать от-

сюда навсегда, как только будет возможно. Возможность появилась гораздо

раньше, чем ожидала сама Ксюша.

Мать, которой повзрослевшая дочь-восьмиклассница, на которую уже

начали заглядываться мужчины, стала мешать в ее личной жизни, неожи-

данно для самой девочки спровадила ее в Питер, к двоюродной сестре, дав-

но жившей вместе с мужем во второй столице. Там Ксюша закончила школу,

там же поступила в институт, на вечернее отделение. Мать, которой полупа-

рализованная бабушка в доме совершенно не мешала, пустилась во все тяж-

кие и про дочь словно забыла. Все эти годы она ничем не помогала ей, только

попрекая в чем ни попадя во время ее нечастых визитов на родину.

А Ксюша тем временем превратилась в симпатичную невысокую девуш-

ку, с высокой красивой грудью, черными выразительными глазами и точе-

ной фигуркой. На нее многие заглядывались, но Ксюше, которая была просто

обречена жить и зарабатывать самостоятельно, до этого было мало дела, да

и просто банально не хватало времени. Уже с десятого класса она старалась

зарабатывать сама, благо наступивший в стране недоразвитый капитализм

худо-бедно, но позволял это делать. Кем она только ни была… Стояла живой

рекламой у магазинов, разносила листовки, клеила объявления, подрабаты-

вала уборкой. Потом стало совсем плохо. Муж сестры начал бросать на сво-

яченицу откровенно сальные взгляды, и в конце концов в один из дней, ког-

да жены не было дома, предпринял попытку овладеть Ксюшей. Она кое-как