Читаем Stop (maket - 2).indd полностью

Вы когда-нибудь задумывались над тем, как умирают корабли? Краси-

вые стальные гиганты, рожденные для торжества человека над стихией. На-

верное, нет. Мы все стали очень большими прагматиками. Нас больше инте-

ресует, сколько заплатят за металлический лом, а не цена памяти былых по-

бед и поражений. Мы забыли, что русский флаг не спускали ни перед кем,

а теперь сдаемся без боя тугим заграничным кошелькам, прессующим сталь-

ные гиганты на иголки.

Еще курсантом каждый раз, когда я проезжал в Севастополе мимо Чер-

ной речки, этой последней стоянки кораблей Черноморского флота, при

взгляде на их полузатопленные силуэты меня всегда охватывало щемящее

чувство стыда и боли. Эти морские трудяги не заслужили подобной смерти.

И хотя умом подобное понять можно, да оно и неминуемо, но сердце болит

и давит в груди. 3 июня 1996 года в девять часов вечера весь экипаж моего

корабля, стоя на палубе дока в Росляково, смотрел, как по Кольскому зали-

ву буксиры тащили за ноздрю тяжелый авианесущий крейсер «Киев». Пре-

красный гордый корабль, не выработавший еще весь свой ресурс, не отхо-

дивший свое по морям и океанам был продан задешево, за копейки, далекой

603

П. Ефремов. Стоп дуть!

восточной стране. Продан из-за бедности, нищеты и моральной убогости.

Не подумайте, что это квасной патриотизм. Ведь корабль – не куча мертво-

го железа, скованного умельцами, он живой организм, способный испыты-

вать боль и радость, грустить и смеяться. Мы с друзьями бродили по палубам

покинутого «Киева» и даже брошенный, ободранный и загаженный он про-

изводил впечатление могучего исполина. И еще корабль плакал…

Уже давно молчали механизмы исполина, и остывшие от их тепла пе-

реборки источали капли конденсата. Корабль плакал, как плачет покину-

тый и обиженный ребенок, забытый родителями среди толпы. Они, надеж-

ные и сильные в бою, оказались беззащитными перед людьми, создавшими

их, а затем бросившими бесславно умирать, ржаветь на корабельных клад-

бищах и отстойниках.

После одного из походов, то ли в 1994, то ли в 1995 году, нас отшвартова-

ли в Оленьей губе. К этому же пирсу уже привалилась лодка с непривычны-

ми «дизельными» очертаниями. Это была знаменитая «Хиросима». Подво-

дная лодка «К-19», проекта 658. Первый стратегический ракетоносец нашего

флота. Тот самый, в котором в июле 1961 года в Атлантике полыхали отсеки,

и в котором до сих пор на переборке висит табличка с именами погибших.

Тот самый, в кормовом отсеке которого полтора десятка моряков сидели без

света и пищи без малого месяц и выжили. Назло всему. И вот этот легендар-

ный корабль стоял рядом с нами. Естественно, на него потянулись любопыт-

ные. «Хиросима» была еще с экипажем. Маленьким, сокращенным, но любя-

щим свое старое железо. Время поначалу обошлось с кораблем более мило-

стиво, чем с другими. Когда его одногодков пустили под нож, крейсер выжил,

но потерял звание ракетоносца. Ракетные шахты вырезали, а сам корабль пе-

реименовали в «КС-19». Корабль связи. После он еще ходил в море, все реже

и реже. Встал на заводской ремонт и застрял на долгие годы. Потом его пере-

вели в отстой, сократили экипаж. А потом настали демократические време-

на. Флот совсем перестал интересовать власть имущих. И корабль, достойный

того, чтобы остаться живым памятником нашим победам и неудачам, был вы-

кинут из завода. Я прошел по нему из носа в корму несколько раз. Со мной

был мичман, который служил на этом корабле с начала семидесятых. Мы шли,

и он рассказывал, что в этом отсеке сгорели семь человек, а через этот тру-

бопровод по капле давали воду отрезанным от всех морякам, а сюда вынесли

лейтенанта Корчилова уже с ожогами от радиоактивного излучения. Он го-

ворил, а я думал о том, какие же мы предатели – люди…

А корабль, он, как ребенок. С самого своего рождения на стапелях заво-

дов он впитывает все человеческие достоинства и недостатки. Он впитывает

их, как младенец впитывает вместе с молоком матери характер, нрав и гор-

дость родителей. Корабль способен любить и ненавидеть. Он способен по-

мочь в самый трудный час и самую гибельную минуту. На моей памяти вдруг

заварили питательную воду изношенные временем испарители нашего крей-

сера в тот момент, когда надежды уже не было. Оставались последние тонны

и все… Аварийное возвращение на базу. С боевой службы. Позор.

И испарители заработали. Конечно же это не чудо. Механики и так

сделали больше того, что мог позволить человеческий ум и находчивость.

Но ведь перед этим те же испарители отказывались работать не один день.

Просто корабль понял, что он нужен, и помог. Несмотря на обиды – помог!

И мы, экипаж, вышли победителями, сохранили лицо. Но то, что нам помог-

ло наше родное железо, мало кто вспомнил. Мы эгоисты. Мы склонны при-

604

Часть вторая. Прощальный полет баклана

писывать наши победы себе, и никому больше. Мы люди, и этим все сказано.

Мы просто неблагодарны. А сталь, порожденная нашими руками, – жива!

Она живет независимо от нашего желания. Живет, любит и страдает. Пом-

нит и обижается. И мстит…

В губе Сайда тихо умирали у пирсов отстойные подводные лодки. Со сре-