Читаем Stop (maket - 2).indd полностью

ском белоснежной бязи. И еще везде звенели все возможные виды пред-

упредительной и аварийной сигнализации. Не останавливаясь, я все же

успел до нового наката проскочить на пульт, где, судя по всему, было тоже

«весело».

– Блин, Борисыч, ты не охренел?! Тут крен за 50, а ты гуляешь столько!

Новожук, недовольно морща усы, уступил мне мое кресло, и едва я успел

усесться, как корабль ухнуло на правый борт.

– Твою мать, зашкалило!

Вцепившись в подлокотники, я кинул взгляд на кренометр. Он был за-

шкален до упора. То есть крен был около 60 градусов. Повисев так несколь-

ко секунд, корабль нехотя вернулся в нормальное положение, и что самое

удивительное, накренился на левый борт совсем немного. Взвыло и зазве-

нело все, что могло. Мичман Мотор, распластанный на «Каме», щелкая тум-

блерами, доложил в центральный пост.

– Центральный – «Кама». Начало падать сопротивление изоляции

сетей…

Над «Камой» сразу завис комдив два, и вместе с Мотором, перебивая

и перекрикивая друг друга, начали руководить кормовыми электриками.

У нас тоже хватало дел. Тем не менее установка с наполовину отключенны-

ми и заблокированными аварийными сигналами работала достойно, и ко-

рабль уверенно шел вперед, несмотря ни на что. В 10.23 нас снова положило

на правый борт так, что опять зашкалил кренометр. Когда корабль выпря-

мился, из центрального поста на связь вышел адмирал Тимоненко.

– Новожук, сколько можем выжать надводного хода?

Комдив, уворачиваясь от летящего на него журнала, бодро ответил:

– Попробуем полный, товарищ адмирал!

Тимоненко помолчал пару секунд.

– Давайте! Белов, Хопряков, внимательнее, не завалите защиту. Надо

вытянуть. Пока погружаться не можем. Работайте!

Ход мы дали. Корабль, предназначенный для большого хода под водой,

в надводном положении шел тяжело, под постоянными ударами волн в ле-

вый борт. В 10.28 нас снова завалило на правый борт, и не успевший схва-

титься за что-нибудь комдив два вместе со шнуром и гарнитурой «Кашта-

на» перелетел через мою голову и со всего маха приложился спиной и шеей

об пультовскую дверь. Вскочил он довольно бодренько, хотя по его затыл-

ку тоненькой струйкой стекала кровь, и сразу прилип к «Каме», продол-

жая что-то кричать в корму. В 10.46 нас совершенно неожиданно положило

не на правый, а на левый борт. Все, что слетело, перевалилось и пересыпа-

лось к этому времени на правый борт, вновь поднялось в воздух и полетело

обратно, вместе с незакрепленным теперь уже Новожуком, прямо на меня.

Кроме мусора, обсыпавшего меня с ног до головы, и Новожука, приземлив-

шегося ко мне на колени, в перемещении от борта к борту приняла участие

одинокая пультовская крыса. Она пролетела мимо наших лиц с каким-то

непонятным звуком, и сразу скрылась в кабельных трассах. В 11.01 нас сно-

ва кинуло на левый борт, но не так сильно, зато с чувствительным диффе-

518

Часть вторая. Прощальный полет баклана

рентом на корму, что снова вызвало массу предупредительной сигнализа-

ции, на обоих пультах. Но защита не падала, и мы давали максимально воз-

можный ход. В 11.27 механик из центрального едва успел предупредить, что

меняем курс, и снова попадем под бортовую волну, как нас опять положи-

ло на правый борт и снова за уставку кренометра. В 11.32 на пульт в момент

очередной покладки на правый борт попытался войти старлей Горлохватов,

сбежавший из рубки связи в наш гальюн. Получив дверью точнехонько в лоб

и порцию мелкодисперсного мусора в лицо, он все же забрался к нам и со-

общил, что КШУ прервано. Все корабли выгоняют в море, а эсминец «Бес-

поворотный» так вообще сорвало с якоря, и на нем пожар в арсенале. Потом

Горлохватову стало снова не по себе, и он опять рванул в гальюн, вытравли-

вать остатки завтрака.

Следующие два часа мы добросовестно перли в надводном положении,

но, слава богу, уже не с такой амплитудой крена. Конечно, корабль снова

и снова клало то на левый, то на правый борт, но уже максимум на 30–40 гра-

дусов, что после пройденного казалось сущей ерундой. Наконец, в 14.46 раз-

далась команда, которую все уже и не ждали:

– По местам стоять к погружению!

Наверное, большинство экипажа никогда не погружалось с такой

нескрываемой радостью и общим ликованием. Кормовые отсеки в нару-

шение всего радостно докладывали по нескольку раз, что не просто готовы,

а счастливы уйти на глубину и оставаться там подольше. Только на 120 ме-

трах глубины волнение снизилось практически до нуля, хотя иногда корабль

все же немного подрагивал, словно от страха, перед этой неласковой во-

дной поверхностью. На удивление, эти многочасовые качели закончились

без людских потерь и фатальных отказов техники. Пара-тройка разбитых

носов, десятка полтора пусть серьезных, но ушибов, а не переломов и неис-

числимое количество синяков на личном составе, плюс утопленная шапка

командира – все-таки не самая большая плата за испытанную напасть. Ко-

рабль приводили в порядок около трех часов: мыли, драили и снова мыли.

Но все равно еще несколько часов в отсеках витал тот самый запах, который