Читаем Stop (maket - 2).indd полностью

Все это переливалось и перекатывалось от борта к борту вместе с вылетав-

шим из всех закоулков мусором, начиная от аварийного имущества и кончая

какими-то ботинками и древними вахтенными журналами. У трапа, ведуще-

го в центральный пост, тошнило флагманского связиста, который враскоря-

ку зацепившись за перила, чтобы не расшибиться, умудрялся невероятным

образом обнимать ведро так, что его голова была практически внутри, и от-

туда раздавались только утробные звуки, сопровождающие этот нелегкий

процесс. По мере следования в 5-бис отсек я имел повод лишний раз убе-

диться в том, что подводники – существа нежные, и физиологически стоят

особняком в славных рядах военно-морских родов сил.

Тошнило весь корабль. Пахло тоже соответственно. А сверху все было

присыпано мусором, который повылетал и повыпал из всех тех местечек

и закоулочков, куда не могла, а то и не хотела добраться рука матроса. Наш

чистенький, свеженький и ухоженный корабль превратился в некое по-

добие самой грязной общественной уборной на Курском вокзале столи-

цы в начальный период капитализации страны. Допрыгав через эти лужи

желудочного сока до 5-бис отсека и пару раз с размаху впечатавшись в ра-

516

Часть вторая. Прощальный полет баклана

кетные шахты ребрами, я, наконец, добрался до курилки. Там восседал

изгнанный из кормы замполит, курил и сильно матерился. Сам он, имея

за плечами богатый надводный опыт, от качки не страдал, но когда, поки-

нув корму, направился прямиком в каюту, то застал, по его словам, «тор-

жественный бенефис психологического желудка». На учения к замполи-

ту подселили, естественно, «брата по оружию», флагманского психолога,

который, судя по всему, последний раз в море выходил в далеком детстве,

с папой на лодке, на пруду. Психолог, страдая профессиональным для всех

политвоспитателей чувством постоянного голода, умудрился просидеть

в кают-компании ужин и вечерний чай со всеми сменами, и с ними же все-

ми перекусить. И когда началась бортовая качка, да еще и с нарастающей

амплитудой, все внутренности психолога вынесло наружу сразу, и не где-

нибудь, а в каюте зама, где он попытался найти спасение, причем на верх-

ней койке, под одеялом.

Теперь зам, справедливо опасающийся идти в центральный пост, не мог

спрятаться и в каюте, а потому вынужден был шататься по отсеку как непри-

каянный. Выкурив в реактивном режиме пару сигарет, я покинул стенавше-

го зама и рванул в кают-компанию за какой-нибудь снедью. Проделав ряд

акробатических упражнений и чудом не улетев на нижнюю палубу, я добрал-

ся до кают-компании и обалдел. Такого я еще не видел.

В кают-компании была картина поистине неописуемая. По палубе пе-

реливались потоки воды, таща за собой горы тарелочных осколков, подста-

канников, лохмотья творога, сыра и прочих остатков завтрака, снесенных

со стола качкой. Вместе с ними перекатывались и стулья, собравшиеся в одну,

заплетенную кучку, с каждым наклоном все сильнее бившуюся о столы и пе-

реборки. Телевизор чудом висел на ремнях, и один из вестовых, балансируя,

изо всех сил старался привязать его дополнительно, чуть ли не взлетая при

очередном наклоне корабля. В гарсунке же была картина погрома в посудной

лавке. Вестовые, измученные непрекращающимся накрыванием столов для

четырех смен, естественно, все проспали, и теперь вся посуда присутство-

вала на палубе в виде разных по форме и величине черепков. Все это было

щедро разбавлено вилками, ложками, ножами и прочим буфетным рекви-

зитом. В холодильнике тем не менее нашлась пара бутербродов, оставлен-

ных неизвестно для кого, зажав один из них во рту, а другой в руке, я напра-

вился обратно на пульт.

В какие-то мгновения корабль неожиданно переставало качать. Успев

за это время перебраться в 5-й отсек, я обрадовался возможности спокойно

добежать до своего кресла, но после минутной передышки корабль внезап-

но практически положило на правый борт. Потеряв палубу под ногами и поч-

ти летя на дверь каюты старпома, я услышал крик вахтенного отсека, кото-

рый в этот момент заходил в свою каюту на левом борту, и, повернув голо-

ву, увидел доселе невиданную мной картину.

Откуда-то с левого борта вместе с мусором, какими-то щепками и бума-

гами параллельно мне летели две огромные зубастые крысы, а между ними,

едва не касаясь их серых шкур, летел и дико орал корабельный кот Клапан.

Шерсть у него стояла дыбом, ужас сквозил во всех телодвижениях меланхо-

личного от природы кота, и даже ударившиеся в сантиметрах от него о стен-

ки шахты крысы явно не волновали обезумевшее животное.

Я знатно приложился об дверь каюты и зацепился за какой-то трубо-

провод, ожидая такого же броска, теперь уже на левый борт, но корабль,

517

П. Ефремов. Стоп дуть!

зависнув ненадолго, медленно встал на ровный киль. Я сразу рванул в чет-

вертый отсек, успев отметить краем глаза, что вахтенный пятого отсека

очень уж бережно придерживает правую руку и зовет кого-то снизу. В чет-

вертом отсеке, на центральном проходе, заваленном всем, чем возможно,

сидел мичман Макаров с окровавленной головой, пытаясь зажать кровь ку-