Читаем Stop (maket - 2).indd полностью

и нашел хоть какой-то центр равновесия, меня еще пару раз крепко при-

ложило к переборкам.

Потихоньку приноровившись, я понял, что никакой тревоги нет, взгля-

нул на часы, тихо матернулся и начал собирать разбросанное имущество,

запирая по шкафам и закрепляя, насколько возможно. Было 05.50, и я еще

добрый час мог со спокойной совестью давить на массу. После прибор-

ки каюты, я с балетной грацией умылся, изрядно наплескав на себя воды

и перемазавшись зубной пастой. Постепенно коридор офицерской палу-

бы начал наполняться народом, живо обсуждавшим неожиданно свалив-

шуюся на корабль бортовую качку. На самом деле швыряло нас не так уж

сильно, просто, как всегда, к этому никто не оказался готов, и обсуждение

вертелось только вокруг личных потерь в виде разбитой посуды и испор-

ченной документации. Начался завтрак, прошедший в веселой езде кре-

сел по всей кают-компании, матерщины по поводу облитых рубах и раски-

данных по палубе кусков масла и сыра. Прибежавший на завтрак старпом,

побалансировав со стаканом кофе, успел сообщить, что переходим из по-

лигона в полигон в надводном положении и что наверху крепчает. После

перекура, на разводе, колыхающемся от борта к борту, эту информацию

подтвердили приказом о срочной проверке закрепления всего возможно-

го в отсеках по-походному.

На пульте ГЭУ все было как обычно, а запрещенный к пуску вентилятор

ко всему прочему создал такую сонно-тягучую атмосферу, которую не смог-

ла разогнать даже качка. Сменили спокойно, и все поплыло в привычном рус-

ле, только вот было трудновато улежать на комдивовской шконке. К тому же,

на мой взгляд, качка понемногу усиливалась.

А в 08.43 начался кошмар. То ли корабль немного поменял курс и по-

пал под волну, то ли наверху и вправду было уже очень неспокойно, но со-

вершенно неожиданно после размеренных колебаний корабль резко накре-

нило на правый борт на 30 градусов. Все снова посыпалось, и даже мы сами

повылетали из кресел. Кое-где начала звенеть предупредительная сигнали-

зации, которую сразу отключили, но больше отдыхать не пришлось. Подво-

дная лодка все больше раскачивалась. А с учетом практически полного над-

водного хода и бортовых ударов волн и ветра, амплитуда качания корабля

уже чувствовалось и по приборам, а у кого-то и по состоянию желудка. Опе-

ратор правого борта Игорь Арнаутов позеленел, потом пожелтел, а минут че-

рез пять уже извергал завтрак в гальюне.

09.15. Корабль бросило на правый борт с креном 38 градусов. Не успе-

ли мы обсудить этот новый рекорд, как у меня на борту сработала защи-

та ГТЗА по падению давления пара в главном паропроводе. Естественно,

защиту взвели моментально, но после этого стало уж совсем весело. Те-

перь звенело и тренькало, не переставая. Вся энергетическая установка

корабля, предназначенная для работы в спокойных глубинах океана, за-

капризничала на бушующей поверхности. Слетали уровни и срывало на-

515

П. Ефремов. Стоп дуть!

сосы, датчики температур различных сред выдавали аварийные сигналы,

один за другим. Пока не объявили тревогу мы с Арнаутовым срочно дали

команду в корму, заводить аварийные уставки датчиков подальше, а где

нельзя, датчики просто отключать, невзирая ни на что. Наконец объяви-

ли тревогу, и когда все сбежались, позеленевший до состояний стодолла-

ровой купюры Арнаутов уполз в свой второй отсек, прикрывая рот ладош-

кой. Комдив Новожук, дожевывающий бутерброд и совершенно не ре-

агирующий желудком на волнение, сообщил, что наверху практически

ураган. У командира Винтореза сорвало шапку и унесло в море, молодого

штурманенка и матроса на мостике при очередном крене вынесло за борт,

благо они были уже привязаны, а потому отделались только диким испу-

гом, ушибами, ссадинами, ну и промокли попутно. А уж по самому кора-

блю страшно стало ходить. Почему, он уточнить не успел, потому что на-

чало срывать конденсатные насосы, и все наше внимание переключилось

на связь с кормой. Пару минут неразберихи создал неведомыми путями

оказавшийся в корме замполит, недавний надводник, который по своему

глобальному незнанию техники выдал на пульт одну из команд, навсегда

остающихся в памяти народа:

– Пульт, срывает конденсатники, вязать их!

Наверное, он хотел привязывать насосы к чему-то, но, слава богу, из ма-

шины поднялся старшина команды турбинистов Птушко, и мягко, но очень

категорично попросил замполита не препятствовать осуществлению бое-

вой связи между отсеком и пультом и вообще покинуть турбинные отсеки,

а то всякое бывает…

Качать не переставало, и я попросил Новожука сесть вместо меня

за пульт, а сам побежал перекурить и чем-нибудь перекусить. Природа на-

градила меня очень неплохим вестибулярным аппаратом, с одной особенно-

стью: во время качки у меня всегда просыпался звериный аппетит, а не на-

оборот, как у большинства млекопитающих. Вот я и помчался в курилку,

бросаемый из стороны в сторону. И тут-то я и увидел то, что не успел рас-

сказать Новожук…

Верхняя палуба третьего отсека была забрызгана, точнее, залита вы-

тошненным завтраком, и судя по объему, завтраком не одного человека.