Нора осторожно вернула кости на прежние места и закрыла квадрат брезентом. Потом с улыбкой повернулась к Клайву:

– А вы говорите – удача.

Глубоко впечатленный, Клайв покачал головой:

– И насколько вы уверены, что это останки Паркина?

– Процентов на девяносто девять.

Повисла пауза. Клайв нахмурил брови.

– В чем дело?

– Просто задумался, как нам теперь поступить. Свонсон просила сообщить, если идентифицируем останки Паркина. Вы ведь и вчера могли это проделать в ее присутствии – верно?

– Не попробуешь – заранее не узнаешь. Но скорее всего, да. Допустим, я бы установила личность Паркина при Свонсон, и что потом? Позволить ей забрать кости, а может быть, даже остановить раскопки?

– С ФБР не шутят, – возразил Клайв. – Вас обвинят в сокрытии улик.

– На дело ведь можно посмотреть и по-другому. Разве мы точно знаем, что это Паркин?

– Вы же сами только что сказали…

– Я сказала, что уверена на девяносто девять – девяносто девять! – процентов. Чтобы точно установить личность Паркина, потребуется анализ ДНК в лаборатории, а проведут его только после окончания раскопок.

– Да, но если бы…

– Если бы я вчера продемонстрировала возможности нашей программы агенту Свонсон, личность Паркина все равно не была бы установлена со стопроцентной точностью, а экспедицию ждали бы серьезные проблемы.

– Понимаю.

Однако Нора еще не договорила.

– Подведем итоги. Пять минут назад я понятия не имела, чьи это кости. А без теста ДНК я этого и сейчас не знаю.

– Все ясно.

Нора внимательно поглядела на Клайва. Выражение лица историка ее удивило.

– Только не говорите, что не согласны.

Снова прогремел раскат грома. Темная туча заслонила солнце. Долина погрузилась в тень. Клайв молчал. Нора ждала его ответа. Лицо историка медленно расплылось в улыбке.

– Выходит, сейчас я наблюдал чисто гипотетический пример чисто гипотетического установления личности, – наконец произнес он. – А пока не идентифицируем останки со стопроцентной точностью, докладывать не о чем.

Угрызения совести, одолевшие было Нору, утихли.

– Совершенно верно. Мы, как и обещали, будем держать агента Свонсон в курсе дела. Как только раскопки завершатся и в лаборатории сделают анализ ДНК, мы ей сообщим.

Ветер усилился. Сухие ветки деревьев закачались.

– Давайте поскорее натянем брезент и пойдем в лагерь, пока дождь не полил, – сказала Нора.

24

Тем же вечером после ужина все сидели вокруг костра. Мэгги подбросила в огонь еще одно полено. Над пламенем взлетел сноп искр. Гроза налетела яростная, но быстро закончилась: небо прояснилось, выглянули звезды. Обстановка в лагере царила мрачная, напряженная, однако Нора подозревала, что визит агента Свонсон здесь ни при чем. Должно быть, Пил рассказал коллегам про Саманту Карвилл.

Не слышно было даже привычной болтовни Мэгги и ее страшилок. Гитара лежала в чехле. Пил куда-то пропал – даже пропустил ужин. Из-за всего этого Нора чувствовала себя не в своей тарелке.

Будто услышав ее мысли, Пил вдруг вынырнул из темноты. В одной руке – палка, в другой – длинный охотничий нож. Пил сел на бревно и уставился в огонь. Потом стал обстругивать палку, но ничего не мастерил: просто срезал полоски дерева. Разговоры, и без того не особо оживленные, теперь и вовсе стихли.

Молчание нарушил Пил, негромко произнеся:

– У меня вопрос к археологам.

«Начинается», – пронеслось в голове у Норы.

– Что будет с останками людей из Потерянного лагеря?

– Как только задокументируем все находки, заберем их и проведем дополнительные исследования в лаборатории. Потом останки захоронят.

– Какие дополнительные исследования?

– Извлечем ДНК, установим личности этих людей, поищем следы болезней, голодания, каннибализма и так далее. Попытаемся найти потомков и проведем погребальные обряды в соответствии с их пожеланиями.

Охотничий нож медленно срезал длинную полоску древесины.

– А маленькая девочка? Саманта? С ней как поступите?

– Сначала нужно убедиться наверняка, что это действительно она. А потом ее останки будут погребены как полагается.

На землю упала еще одна полоска.

– Почему их сразу не похоронили как добрых христиан? Почему бросили кости валяться как попало?

Повисла пауза. Нора поглядела на Клайва.

– На ваш вопрос могу ответить я, – произнес он. – Весной тысяча восемьсот сорок седьмого года, когда член спасательной команды добрался до Потерянного лагеря, высота снежного покрова составляла не меньше двадцати футов. При таких погодных условиях закопать останки в землю невозможно, а о том, чтобы их вывезти, и думать было нечего. Спасатель сделал все, что мог, – вывез единственного выжившего, Чирса.

– Почему никто не вернулся за останками потом?

– В те времена добраться сюда было не так-то просто. Можно допустить, что свою роль тут сыграли суеверия: страх перед нехорошим местом или попросту отвращение. Спасатели видели в лагерях ужасные сцены, а газеты в погоне за сенсацией и вовсе живописали их в самых черных красках.

– Значит, кости сто семьдесят пять лет лежали непогребенные.

– К сожалению, да.

К ногам Пила упал новый завиток стружки.

– И что же этот спасатель увидел, когда сюда поднялся?