– Джейсон, Брюс, сфотографируйте тут все и следы задокументируйте. Потом, насколько возможно, приведите место раскопок в порядок и закройте брезентом. Мы с Клайвом пойдем обратно в лагерь и расскажем, что произошло.

Они зашагали по тропе. Клайв спросил:

– Что будем делать?

– Все как положено. Обратимся в Лесную службу, подадим заявление, что нас обокрали. А потом… придется сообщить в институт.

Некоторое время Клайв молчал. Наконец произнес:

– Согласен – с институтом связаться надо. Но привлекать к делу власти, пожалуй, несколько преждевременно.

– Почему?

– Вы же сами мне вчера все объяснили. Как только о краже станет известно, сюда с новым боевым пылом примчится агент Свонсон, и раскопки закроют.

Вспомнив, что среди трех похищенных черепов есть и череп Паркина, Нора тихонько выругалась.

– Вряд ли стоимость украденных костей больше тысячи долларов. А значит, это преступление входит в категорию мелких.

– Меньше тысячи долларов? – возмутилась Нора. – Эти находки бесценны!

– Для нас с вами – да, но не для местной полиции. Скорее всего, классифицируют как мелкое нарушение Закона тысяча девятьсот шестьдесят шестого года об охране национального исторического наследия.

– А как же закон о древностях тысяча девятьсот шестого года?

– Послушайте, Нора, давайте не будем торопиться. Посмотрим, что скажет Бёрлесон. Может быть, Пил далеко не ушел. Спустится в город и отнесет кости какому-нибудь священнику.

Нора вздохнула:

– Да, вы правы. Сначала поговорим с Бёрлесоном, потом будем решать, что делать.

Узнав о вандализме и разграблении, Бёрлесон рвал и метал от ярости. Высокий и нескладный, он мерил широченными шагами лагерь, выкрикивая поток ругательств, шокировавших даже Нору. Потом поймал Уиггетта:

– Седлай лошадей! Догоним этого идиота. Вот сукин сын! Поймаем его и вернем ваши кости. Шерифа звать бесполезно. Ради такого он свою толстую задницу не поднимет.

Нора и Клайв переглянулись.

Бёрлесон тяжело вздохнул и постарался взять себя в руки.

– Как думаете, что Пил хочет сделать с костями? Ну, что не продать – это точно. Уничтожать их тоже не станет. Свяжусь со своими людьми на ранчо «Красная гора». Пусть известят местных священников, а сами дежурят возле дома Пила и следят за выездом с тропы. Может, и на кладбища кого-нибудь отправить? У нас их всего два. Не бойтесь, вернем ваши кости. Дайте два дня, а если за это время сами не справимся, привлечем рейнджеров.

– Спасибо, – поблагодарила Нора.

– Еще раз извиняюсь за поведение Пила. А пока пусть все подробности – в смысле, насчет кражи костей – останутся между нами. Мэгги и Дрю и без того на взводе, ни к чему усугублять.

Нора кивнула.

– Насчет сохранности костей можете быть спокойны: Пил уж точно будет обращаться с ними бережно.

Нора от всей души надеялась, что Бёрлесон прав и скоро беглеца вернут вместе со всем украденным. Она позволила Бёрлесону воспользоваться спутниковым телефоном и предупредить своих людей на ранчо. Потом тот оседлал коня и ускакал вместе с Уиггеттом.

– Да-а… – протянул Клайв, глядя вслед двум всадникам. – Я, конечно, предвидел, что с этим проектом возникнет много трудностей, но такого даже вообразить не мог.

Нора вздохнула и потянулась за спутниковым телефоном:

– Надо позвонить в институт.

Клайв застонал:

– Представляю, как наша экспедиция будет выглядеть со стороны! Обещал институту золота на двадцать миллионов, а нашли всего десять монет, и те в плохом состоянии. – Клайв помолчал. – А теперь львиную долю артефактов украли! Даже не представляю, как бы я осмелился звонить в институт с такими новостями!

– Ну спасибо, – язвительно ответила Нора, набирая номер института.

26

Час спустя Нора и Клайв вернулись на место раскопок. Разговор с доктором Фьюджит прошел отнюдь не на дружеской ноте. Узнав о краже, президент института ледяным тоном прочла лекцию о мерах предосторожности и профессионализме. Потом спросила о золоте, и Нора вынуждена была признаться, что пока отыскали всего десять монет и очень может быть, что это весь «клад». Данное обстоятельство огорчило Фьюджит больше, чем кража костей. Теперь президент института всерьез подумывала о том, чтобы закрыть раскопки, и это была отнюдь не пустая угроза: она собиралась провести внеочередное собрание членов правления, чтобы обсудить именно этот вопрос.

Проект обернулся катастрофой.

Когда Нора осматривала место раскопок, Адельски принес ей список всего, что пропало или было повреждено в каждом квадрате. Не сказать чтобы у Норы гора с плеч свалилась, но все же небольшой кусок от нее откололся. Дела были не так плохи, как ей показалось на первый взгляд. Пил залез на шесть квадратов: четыре в передней части кучи костей и два, где лежал скелет Саманты Карвилл. Останки Шпитцера и Рейнгардта, заднюю часть кучи и те квадраты, где пока только начинались предварительные работы, не тронул.

– Мы тут заметили одну странность, – произнес Адельски. – Куча костей разворошена, кости выдернуты кое-как, повсюду отпечатки ботинок. А вот кости Саманты Карвилл вынуты очень осторожно, по одной, а на земле в квадратах ни единого следа.