Полли очень хотела, чтобы все прошло гладко, потому что жалела Фан.

– Нужно, чтобы она подходила к платьям. И чтобы изнанка была голубая. – Фанни достала коробку с лентами.

– Все, что захочешь, дорогая, я очень люблю мастерить шляпки. Вот смотри! Прекрасно сюда подойдет, – Полли вытащила кусочек серебристого шелка, – а украсим незабудками, как раз к случаю.

– Да ну тебя! – воскликнула Фанни на ее лукавый тон.

– Шляпку сделаем вовремя, как и платье. Будешь самой красивой. Прими мои поздравления, – продолжила Полли, видя, что Фан это нравится.

– Вовремя для чего? – уточнила Мод.

– Для твоей свадьбы, дорогая, – нежно ответила Фан, потому что намеки Полли ее обрадовали и даже заставили забыть о старой одежде. Мод недоверчиво фыркнула и заявила, что совершенно не понимает, почему «взрослые девочки так ужасно берегут свои секреты».

– Прошлой весной миссис Дэвенпорт прислала нам немного клетчатого шелка, и мама сказала, что Китти может взять его себе, если сумеет к чему-то его приспособить. Я его хорошенько постирала, и мы долго прикидывали так и эдак, но шелка не хватало и на половину одного рукава. Я бросила эту затею, а вот Китти так аккуратно сшила все обрезки, что никто и не заметил. Как думаешь, Мод, сколько лоскутков понадобилось?

– Пятьдесят? – мудро предположила Мод.

– Всего десять, но это неплохо, учитывая, что портнихе надо было всего четырнадцать. Вы бы видели, как эта маленькая волшебница посмеивалась, когда кто-нибудь хвалил платье. Она носила его все лето и была хороша, как свежая гвоздика. Это очень забавно, если к такому привыкнуть. К тому же, изобретательность поневоле оттачивает ум. Иногда начинаешь чувствовать, что у тебя больше рук, чем у других людей.

– Надеюсь, у нас будет ферма недалеко от вашего дома, я хотела бы познакомиться с Китти. – Мод заинтересовалась девушкой, способной на такое рукоделие.

– Полли, спасибо за то, что объяснила, как можно поступить с платьями! Надеюсь, у меня тоже отрастут дополнительные руки, – поблагодарила Фан, когда новая шляпка была готова, а пошив остального гардероба – тщательно спланирован.

– Надеюсь, моя дорогая, скоро рядом с тобой появится еще одна пара крепких надежных рук.

От этой мысли лицо Фанни светилось до вечера.

<p>Глава 17</p><p>Игра в бабушку</p>

Полагаю, Тому пришлось тяжелее, чем остальным. Помимо семейных бед его изводило множество собственных. Неурядицы в колледже вскоре забылись из-за более серьезных проблем, но злые языки на все лады склоняли «этого заносчивого щенка» и строили предположения о том, как низко он падет. Сплетников в нашей стране много, и Том очень скоро узнал, что говорят о нем бывшие друзья. Зерно истины, бывшее в этих сплетнях, заставило его мучительно страдать: многие гордые юноши, оказавшиеся в таком положении, гибнут, но другие берутся за ум, искупают свои мальчишеские глупости и становятся мужчинами.

Лишившись состояния, Том впервые понял, как хорошо он жил раньше, сколько у него было возможностей и удовольствий. Теперь он осознал, насколько мало он был достоин всего этого и как злоупотреблял полученным. В новой жизни он не мог найти себе места. В бизнесе он ничего не смыслил, и хоть он и пытался помочь отцу, но больше мешал. Домашние дела также были не по его части, да и сестры постоянно просили его не путаться у них под ногами.

Когда первая горечь прошла и у него появилось много времени для размышлений, Том окончательно лишился сил и впал в самобичевание. Как многие великодушные беспечные натуры, он преувеличил свои грехи и ошибки и вообразил, что теперь все считают его злодеем и изгоем. Гордыня и раскаяние не позволяли ему даже показываться на людях – он не выносил жалости, пусть даже выраженной в дружеском взгляде или крепком рукопожатии. В результате он почти все время проводил дома, слонялся по комнатам с грустным видом, прятался, когда кто-то приходил, говорил очень мало и либо страдал, либо сердился. Он мечтал о каком-нибудь деле, но, увы, дела у него не было. Если бы не одно обстоятельство, бедный Том стал бы несчастным неудачником. Но, когда он считал себя бесполезным, отверженным и покинутым, оказалось, что один человек остро нуждается и всегда нуждался в нем.

Любовь к матери стала для Тома спасением. Сплетники, которые за чайным столом рассуждали о том, что для семьи «вышло бы большое облегчение, если бы бедную милую миссис Шоу милосердно призвал к себе Господь», так и не узнали, что ее слабые руки сохранили сына. В ее тихой комнате он чувствовал себя в безопасности, и материнская любовь дала ему силы снова сражаться с миром.

– Как постарел ваш бедный отец, – вздохнула однажды миссис Шоу, наблюдая за мужем, медленно бредущим по улице, – надеюсь, он не забудет заказать телятину, которую я просила.

Том, который стоял рядом с ней, перебирая бахрому на занавеске, новым взглядом посмотрел на знакомую фигуру: каким усталым стариком выглядит еще недавно крепкий моложавый мужчина, как поседели его волосы, каким бледным и измученным стало всегда румяное лицо. Том ощутил новую волну раскаяния и стыда и попытался хоть что-то исправить.