Мы уже упоминали о той огромной работе, которую вел святитель во время Русско-японской войны, когда его усилиями шел розыск пропавших без вести русских моряков, а попавшие в плен получали не только духовную, но и материальную поддержку.

Малоизвестной страницей многогранной деятельности святого Николая остается его забота о положении племени айнов – коренного населения перешедших к Японии Курильских островов. Большинство из них было переселено на остров Шикотан, где они существовали в нищенских условиях, живя рыболовством. Были среди них и христиане, крестившиеся еще во времена русского владычества. О бедственном положении этой колонии айнов святителю рассказал приехавший в Токио японский священник. После того по всей Японской православной церкви был организован сбор пожертвований в пользу общины айнов, появились публикации в столичной прессе и правительство приняло меры для улучшения быта этих людей. На остров были посланы доктор и учитель, наладилось снабжение продовольствием.

Мы говорили о том, что должны быть благодарны всем, кто донес до нас облик и деяния святителя: автору книг «По Японии» и «На Дальнем Востоке» архимандриту Сергию; архиепископу Минскому и Белорусскому Антонию, привлекшему большой исследовательский материал в своей публикации о святом равноапостольном архиепископе Японском Николае, тем, кто сохранил и подготовил к публикации письма и дневники преосвященного.

И конечно, сказал я Николаю Васильевичу Мурашову, обучаясь в семинарии, основанной святителем, будучи его младшим современником, Василий Сергеевич Ощепков не мог остаться вне духовного влияния архиепископа. В этом я был совершенно согласен с моим собеседником.

– Мне кажется, – продолжил мою мысль Николай Васильевич, – что если с детства и юности в человеке сформирована прочная основа, это определяет его личность на всю жизнь. И даже если в дальнейшем судьба не сталкивает его непосредственно с церковным служением, может быть, даже помещает его в антирелигиозную среду, вряд ли это может уничтожить те духовные ценности, которые заложены в его душу всем предыдущим воспитанием и образом жизни. Другое дело, что сам он может не задумываться над этим на таком высоком философском уровне, да и окружающие не всегда осознают, что лежит в основе его личности.

Я согласился с моим собеседником.

19. Трудная наука Кодокана

(По рассказу Н. В. Мурашова)

По-прежнему продолжались занятия в Кодокане, и Василий полностью окунулся в отработку всевозможных борцовских приемов. Он возвращался из спортивного зала, отдав все свои силы до предела, с тем чтобы поскорее заснуть и не думать о том, как дальше жить теперь, когда мир опустел.

Снова, как после смерти отца, он остро почувствовал, что остался один. Правда, теперь он был уже не лопоухим мальчишкой, а, считай, взрослым человеком. И все-таки до сих пор другие люди так или иначе определяли, куда ему идти и чем заниматься.

Все чаще задумывался он над тем, что все, окружающее его, на самом деле для него временное, чужое – не здесь его настоящий дом и где-то есть настоящая родина. Не казался уже этой родиной и каторжный сахалинский Александровск, который помнился японской оккупацией, выселением русских, толпами плачущих женщин и детей на морском берегу.

Он уходил от этих мыслей все в те же изнурительные тренировки и был благодарен за их жесткость суровой системе Кодокана.

Началось освоение ката – упражнений, о которых старые мастера хранили целые легенды. Считалось, что для каждой школы набор ката подбирает отец-основатель. Не был исключением и доктор Кано: девять обязательных ката должен был освоить каждый выпускник Кодокана. Но были и существенные различия. Старые мастера присваивали комплексам ката магическое значение: в них содержался своеобразный код школы – ее мудрость, рассказанная на языке жестов.

Для доктора Кано важным было другое: все комплексы ката построены на чередовании мягкости и жесткости, расслабления и напряжения, быстроты и замедленности. Чтобы успешно их выполнить, надо чувствовать ритм, обладать чувством дистанции, чувством времени, правильным дыханием и правильным распределением энергии. Обязательным условием было возвращение в исходную точку, откуда начиналось движение.

Старые мастера учили: «Человек выполняет ката, а ката делает человека». Считалось, что эти упражнения формируют состояние постоянной готовности тела и духа к борьбе, регулируют психическую деятельность, снимают стрессы, мобилизуют волю. Кроме того, при их выполнении прорабатывается каждый мускул и каждый нерв, обновляют запас энергии в организме.

– Запомните, – говорил доктор Кано, – ката можно выполнять в считаные минуты, в любом возрасте, в любую погоду, в любом помещении, в любой одежде, со снарядами или без них, в одиночку, с партнером или в большом коллективе.