Читаем Становление полностью

Доктор Кано утверждал, что секрет верной победы над противником заключается в развитом воображении и способности, мгновенно проанализировав ситуацию, вынести правильное суждение. Парные схватки развивают именно эти качества. Но мало кто из соперников вызывался теперь добровольно испытать на себе объятия «русского медведя».

Однако было в Кодокане не только соперничество: невольно в общей работе над самоусовершенствованием рождалось и то чувство одной семьи, которым особенно дорожит каждая спортивная школа. И хотя близких друзей у него так и не появилось, Василия незаметно и постепенно стали считать своим в этой семье. С ним стали общаться не только в до-дзе, рассказывали между делом подробности из истории Кодокана: о том, как начиналось татами для борьбы всего с двенадцати матов, а теперь их уже шестьдесят; о том, сколько раз переносил доктор Кано свое до-дзе из района в район, в поисках более удобного и престижного места.

Рассуждали о судьбе «Четырех Лордов» раннего дзюдо. Сложилась она по-разному. Йокояма Сакуджиро умер совсем недавно – в 1912 году, успев воспитать преемника: великого мастера 10-го дана Мифунэ Киузо. Ямасита Йошикадзу получил 10-й дан первым в Кодокане. Очень повезет тем, кто попадет к нему на тренировки. Томита Цунеджиро и сейчас еще ездит с доктором Кано на показательные выступления. Вот Сайго Сиро, к большому сожалению, давно расстался с Кодоканом, переехал в Нагасаки и начал заниматься Кюдзюцу – искусством стрельбы из лука, достигнув и в этом высших степеней мастерства.

Василий узнал о том, что задолго до его поступления доктор Кано с командой лучших мастеров ездил в Европу – был в Париже, Берлине, Стокгольме, Лондоне. Шептались о том, что во время этой поездки он не только пропагандировал дзюдо, но и внимательно изучал приемы иноземных видов борьбы. Самые рьяные приверженцы истинно японского духа опасались «осквернения» классических приемов «иностранщиной».

Все это было очень интересно. Василий знал, что в год его поступления в Кодокан при японском правительстве был создан Департамент преподавателей дзюдо. Значит, идеи доктора Кано здесь принимали всерьез и дело было в чем-то большем, чем просто забота о физическом здоровье нации. «Родитель тот, кто произвел меня на свет, учитель тот, кто делает меня человеком», – так гласила старинная японская поговорка. Таких учителей и должен был готовить Департамент преподавателей дзюдо. А каких людей должны были «делать» эти преподаватели?

Нет, недаром доктор Кано считал, что дзюдо воспитывает в учениках способность к анализу! Василий все чаще начал задумываться над тем, что скорее всего не только забота о его личной судьбе привела владыку Николая к мысли о Кодокане. И тогда к его одержимости на тренировках стала понемногу прибавляться приглядчивость ко всему, что его окружает…

Получалось, что Кодокан формировал из своих учеников носителей и хранителей национальных традиций. Все лучшее, что было в личности каждого из них, обогащало школу, и все новые и новые поколения учеников воспринимали этот опыт. Он становился достоянием личного мастерства каждого, залогом его будущих успехов.

Ведь подлинное назначение любой школы единоборств состояло в том, чтобы воспитать новых мастеров, способных не только усвоить достигнутое предшественниками, но и шагнуть еще дальше, развивая и совершенствуя свое искусство, открывая новые грани мастерства.

Мы бы, наверное, сейчас сказали, что школы дзюдо занимались воспитанием элиты государства. Конечно, это было японское национальное государство, и ему требовались люди, воспитанные в истинном духе Ямато дамасии. Но это не значит, что они не несли в себе и общечеловеческих ценностей: высокую нравственность, стойкость, несгибаемую волю, способность к преодолению невзгод, боли, страха смерти, к мобилизации всех жизненных сил.

Система доктора Кано имела методику воспитания этих качеств. Конечно, он не изобрел ее – но он отобрал все лучшее, чем владели старые мастера, и систематизировал их знания. Методикой можно было воспользоваться. Что касается национального духа – у нас здесь были свои вековые традиции, свои заветы дедов и прадедов.

* * *

– Мне кажется, – сказал Николай Васильевич, – что в результате занятий, а может быть, в силу того, что Василий Сергеевич, в общем-то, был уже смолоду неординарной личностью, произошел наконец какой-то синтез того, что было в нем заложено высшей школой святителя Николая Японского, и тех качеств, которые воспитывал Кодокан.

Только так, мне кажется, мог сформироваться будущий создатель самбо. У нас ведь как пытаются судить о нем: ну сложилась так жизнь у мальца – воспитывали его священники, попал он в чужую страну. Но вот вернулся он на родину и вроде выбросил из себя все это, якобы ненужное, и с головой ушел только в спортивные тренировки, состязания, подготовку будущих бойцов Красной Армии… Знаете, это бесконечно бы обеднило самую сущность этого человека.

Разве может человек отречься от того, что стало основой его души, а значит – его сущностью?