Читаем Создатели полностью

— Ох, уж эти внесезонные игры, — отозвался фанат «Пэкерс», покачав головой. — По-моему, игрокам вообще все равно.

— А по-моему, даже тренерам и тем все равно, — согласился Руперт, и мужчина рассмеялся, встал и опустился на пластмассовое сиденье рядом.

— По телевизору ты кажешься выше.

— Я все время сижу, — ответил Руперт.

— Наверное, дело в этом. Рад, что ты все-таки решил со мной встретиться. Молодец, что не побоялся.

Руперт несколько раз нервно оглянулся, но никто не обращал на них внимания. Все взгляды были прикованы к полю, где во время перерыва началось шоу. На газоне установили сцену и Древо справедливости — пятиэтажный помост с лучами, расходящимися в разные стороны. Большинство лучей заканчивались квадратной платформой, и на каждой из них стоял узник с повязкой на глазах и скованными за спиной руками. На помосте было больше сотни человек. На шее у каждого висела незатянутая петля, прикрепленная к балке над головой.

— Ты дружишь с Салли? — спросил Руперт.

— Да, дружил…

— О нем что-нибудь слышно?

— Нет. Для таких, как мы, у них есть специальные места. Они меняют личность. Исправляют поведение. Пытаются вырезать из нас грех. Если ему повезло, его просто убили.

— Господи.

— Не будем сейчас об этом.

— Ладно.

— Дамы и господа, — прогремел голос из динамиков, — просим вас подняться и прослушать «Боевой гимн Республики» в исполнении женского хора торгового центра «Божье царство» церкви Святого Духа.

Руперт и его собеседник встали и зааплодировали вместе с толпой. Несколько десятков женщин в белых одеждах выстроились на сцене посреди поля, спиной к Древу справедливости.

— Нам нужно кое-что сделать, — сказал мужчина. — Я тоже рискую. Насколько я понимаю, ты работаешь на Департамент террора. Но Салли доверял тебе, а я доверяю Салли.

— Чего ты от меня хочешь?

Хор запел. Дюжина прекрасных женских голосов выводила:

Когда женщины дошли до первого припева «Славься, славься, Аллилуйя!» платформа на вершине Древа справедливости качнулась и ушла из-под ног узника. Веревка у него на шее затянулась. Он болтался в петле, дергая ногами.

Толпа с ревом подалась вперед. Зрители скучали первую половину игры, но сейчас буйствовали. Руперт представил, как выглядят они сверху: многотысячная масса людей, стремящаяся к центру, чтобы разглядеть действо на поле. На громадных экранах перечислялись преступления осужденных: убийство, поджог, наркотики, подстрекательство к мятежу, проституция, аморальное поведение, содомия, террористическая деятельность (подробности засекречены по соображениям национальной безопасности), производство пропагандистских материалов…

— Это опасно, — сказал новый знакомый Руперта. — Твоя карьера кончится, а жизнь рухнет. Ты до самой смерти будешь в бегах. И это если у нас все получится.

— А если нет?

Мужчина кивнул в сторону Древа справедливости. Платформы продолжали падать, висельники бились в конвульсиях и задыхались. Мертвые тела раскачивались в петлях. Хор выводил песню, а казнь набирала темп.

Руперт смотрел.

— Салли считал, что ты болен, так же как мы, — сказал мужчина.

— Чем?

— От этой болезни страдают многие. Мы не приспосабливаемся. Помним разные вещи, которые не вписываются в текущую версию событий. Иногда об этом хочется прокричать перед целой толпой.

— Салли был прав. Я этим болен.

— Он разбирался в людях, — мужчина вытер глаза. — Он готов был все бросить. А потом мы бы вдвоем поехали в Канаду… — Он покачал головой и посмотрел Руперту в глаза. — Салли выбрал тебя на свое место. Ты готов сказать народу правду, нечто очень важное?

— Не я решаю, что покажут в новостях. Передачи записывают заранее, их редактируют, у нас даже есть свой куратор из Департамента террора.

— Новости нас не интересуют. У нас свои каналы. Нам нужно твое лицо.

— Не понимаю.

Мужчина взял Руперта за подбородок:

— Твое лицо, дружище. Твоим словам верят миллионы людей от Сан-Диего до Фресно. Если им скажешь ты, они не будут сомневаться.

— Что я им скажу?

— Узнаешь потом. Ты сможешь озвучить важный секрет. Если ты дорожишь правдой и хочешь что-то изменить, ради такого шанса стоит всем пожертвовать.

Мужчина отпустил Руперта, но не сводил с него глаз.

— Что я должен сделать? — спросил Руперт.

— Иди домой.

Руперт покачал головой.

— Я хочу знать больше.

— Ты узнаешь, дружище, но не сегодня. Ты доверяешь Салли?