Руперт обдумал вопрос. Хор допевал финальный куплет, и мужчин в последнем ряду стали вешать по двое.

Он является во славе, словно яростный восход, Будет Разумом для власти, Помощь смелому дает, Мир у ног Его смирится, и покорно Время ждет, Наш Господь здесь держит шаг.

— Я доверяю Салли не больше, чем всем остальным.

— Ты с нами или нет? Это твой единственный шанс отказаться. Можешь пойти домой и забыть о нашей встрече. Но если ты согласишься, а потом передумаешь… К сожалению, нам иногда приходится быть такими же безжалостными, как Департамент террора. Риск слишком велик.

— Понимаю.

— Подумай как следует. Твоя собственная жизнь в обмен на правду. Салли считал, что за это стоит умереть.

Руперт вспомнил своего старого преподавателя журналистики, профессора Горски, одну из первых жертв Департамента террора. Что он говорил? «Власть боится правды больше всего: больше пуль, больше бомб, больше самой смерти, потому что правда способна сокрушать вождей, даже когда они лежат в могилах».

На последней ноте гимна раздалась пушечная канонада. Толпа ревела, выла и аплодировала, жадно уставившись на зловещую гирлянду из тел на Древе справедливости. По всему стадиону зрители размахивали поролоновыми перчатками с выставленным пальцем, огромными флагами Новой Америки и золотыми флажками с логотипами «Архангелов».

— Я с вами, — сказал Руперт. — Кто-то должен показать миру, во что он превратился.

Глава 15

Длинная комната, залитая белым сиянием, тянулась вперед, словно бесконечный коридор. Руперт сидел на стуле один. Он чувствовал, что позади огромное пространство, но не оборачивался.

Далеко впереди (хотя любое расстояние здесь казалось иллюзорным) за своим черным столом сидел Джордж Болдуин, который непонятым образом перенесся в эту странную вытянутую комнату.

Руперт чувствовал себя спокойно и расслабленно. Ему было хорошо. Тут нет секретов и негде спрятаться. Он может в любое время встать и уйти, если захочет. Он уверен в этом без всяких доказательств.

— Ты встретился с ним на стадионе «Никсон»? — спросил Болдуин приятным дружелюбным тоном.

— Да.

— Как его зовут?

— Он не сказал.

— Опиши его.

Руперт рассказал, как выглядел молодой человек в зеленом свитере с эмблемой «Пэкерс»: карие глаза, чуть вздернутвый нос, рваные кроссовки. Память Руперта была на удивление ясной, она порождала картины фотографической точности.

Во время разговора Руперт заметил, что рядом с Болдуином то исчезает, то снова появляется тень, смутно напоминающая силуэт мужчины в черном костюме.

— Кто там, Джордж? — спросил Руперт.

— Тут никого нет, Дэниэл. Только мы с тобой. — При этих словах темная фигура позади Болдуина пропала. — Что тебе сказал мужчина в свитере «Пэкерс»?

— Он хочет озвучить секрет, — Руперт зашептал детским голосом.

— Какой еще секрет? — Болдуин наклонился вперед с улыбкой, подыгрывая Руперту. Они были просто мальчишками и играли в шпионов.

— Нет, нет, — Руперт погрозил пальцем. — Не мне, мне еще рано знать.

— А кому?

— Всему миру. Целому большому миру. — Руперт задрал подбородок, припоминая что-то важное о своем друге Джордже. — Ты играешь в плохую, очень плохую игру.

— Я? Нет, Дэниэл. Ты же знаешь, что можешь мне доверять.

— Ты нарушил правила. Он хочет, чтобы я рассказал, как ты жульничал. Это плохо, плохо.

— Что ты должен поведать миру, Дэниэл?

Руперт опять зашептал, как ребенок.

— Это большой-пребольшой секрет. Мне еще рано такое знать.

— Очень интересно, Дэниэл, — Болдуин откинулся на спинку стула. — А что он велел тебе делать сейчас?

— Я жду, когда он позвонит. И мы пойдем поиграть, — Руперт развел руками. — Больше я ничего не знаю, Джорджи.

Болдуин повернулся и тихо заговорил с пустым местом, где не стоял еще один агент, где вообще никто не стоял, потому что в комнате были только Руперт и Джорджи. Руперт слышал слова Болдуина, но не понимал их, как будто они попадали ему в уши под неправильным углом. Болдуин кивнул и повернулся к Руперту.

— Здорово, Дэниэл. Пока ты просто поиграешь с ним. Будет весело, правда?

— Правда, Джорджи.

— Поиграй, пока не придет время делать, что я велел. Ты помнишь, что я велел тебе сделать, Дэниэл? О чем мы говорили раньше?

— Помню.

— Хороший мальчик! Ты станешь хорошим шпионом.

— Я уже хороший шпион!

— Ты должен забыть наш разговор. Ты сделаешь, что я сказал, но не вспомнишь, что мы об этом говорили. Ясно?

— Да, Джорджи.

— Теперь посчитаем. Слушай мой голос. Один… Два… Три…

— Ты еще здесь, Дэниэл?

Руперт очнулся за своим рабочим столом. Что это было? Он уснул, отключился? На цифровой панели стола он увидел наполовину разложенный пасьянс. Аманда Грин стояла в дверях кабинета и смотрела на Руперта с недоумением.

— Аманда Грин с прогнозом погоды, — сказал он.

— С тобой все нормально? Уже почти семь часов. Ты никогда так не задерживался на работе.

— Ничего себе. Ты так поздно уходишь?

— Иногда, — Аманда подошла ближе к его столу. — У тебя нездоровый вид, Дэниэл. Позвонить твоей жене?