Читаем Сотворение истории полностью

Пренебрегая пророчеством и мольбами бояр Захарьиных, царь Иоанн продолжил путь и посетил Песношский Свято-Никольский монастырь, где в ссылке пребывал неистовый Вассиан, бывший Коломенский епископ, которого Иоанн любил за ласку в его несчастливые годы детства. Теперь царь Иоанн просил у него наставления, как лучше править державой, и каялся в грехах пред Господом и пред людьми.

«Пред кем? Пред людьми? – Вассиан загрохотал так, что невольно сделал свидетелями разговора всю свиту царскую. – Да какое тебе дело до людей?! Как ты можешь быть грешен перед ними, если не судьи они тебе? Ты царь милостию Божией, только перед Ним тебе ответ держать. Вот перед Ним ты грешник, великий грешник! Он тебе державу вручил, чтобы ты управлял ею по слову Его, а ты ее советникам перепоручил. Советники о своем советуют, им до тебя дела нет, до трона твоего, до семьи твоей. О том только твоя мысль должна была быть, о самовластии своем, о троне своем, о помазании Божием! Советников умных государю не надобно, царь и так умнее всех, это Бог решил. Любая его мысль – от Бога, а вот у советников может быть и от Бога, а может и от людей, а то и от лукавого, сразу не разберешь. Гнать надо прочь всех, которые с мыслями, так оно вернее выйдет. Государь должен править, а подданные подчиняться и волю его неукоснительно выполнять, думать им не положено. Умнейший непременно государем овладеет и станет править вместо него». Особенно же порицал Вассиан Сильвестра и низкородных Адашевых, выделяя одних лишь бояр Захарьиных-Юрьевых.

Пророчество о гибели царевича Димитрия исполнилось на обратном пути с Белозера. К исходу третьей недели царь со свитой на ладьях, богато убранных, подплывали к Угличу. Извещенный заранее, весь город высыпал встречать царя. Впереди, у самой пристани стояли епископ угличский и игумены всех монастырей и все священники в ризах торжественных, за ними дети боярские и приказные, потом выборные земские с купцами, а уж за ними море люда простого. Вот причалила ладья царская к пристани и под крики приветственные ступили на сходни: впереди царь Иоанн с царицей Анастасией, за ними, чуть поотстав, мамка несла на руках младенца Димитрия, ее под руки поддерживали брат царев Георгий и князь Дмитрий Оболенский, за ними шли другие бояре, царя в пути сопровождавшие. Сходни проломились, увлекая в воду мамку с царевичем и ближних бояр. Спасли всех, кроме царевича Димитрия, которого, тесно спеленутого, быстрое течение далеко унесло.

[1554 г.]

Марта 28-го царица Анастасия родила второго сына, нареченного Иваном. Государь в новом, составленном тогда духовном завещании объявил его наследником трона в случае своей смерти, опекуном же юного царя и государственным правителем на время его несовершеннолетия назначался князь Владимир Старицкий. Он же провозглашался наследником в случае смерти царевича в малолетстве. В свою очередь со Старицкого повторно взяли крестоцеловальную запись, что будет он впредь верен совести и долгу и не будет щадить даже матери своей, Евфросиньи, если замыслит она какое зло против царицы Анастасии и сына ее, что не будет он знать ни мести, ни пристрастия в делах государственных и не будет делать ничего без ведома Царицы, Митрополита и боярской Думы. Заодно сократили количество воинов на дворе Старицких в Москве до ста человек.

Тогда же привели к присяге и других бояр. Многие из них, опасаясь, что не сойдет им с рук бунт во время болезни Иоанна, и памятуя советы епископа Вассиана, данные царю, навострились за рубеж утечь. И первым из них был князь Семен Ростовский, один из главных бунтовщиков. Собрал он в побег всю свою семью, братьев с племянниками, а вперед выслал боярина своего ближнего, князя Никиту Лобанова-Ростовского, чтобы тот с королем Польским обо всем предварительно сговорился. Князя Никиту, летевшего без подорожной, в Торопце задержали, допросили и так узнали об измене. Царь приговорил зачинщика побега к смерти, но затем смягчил приговор, приказал выставили князя на позор да сослать потом на Белозеро. То же было и с другими боярами и детьми боярскими, в изобилии отлавливаемыми на границах с Литвой. Никого из них лютой смертью не казнили, что многие связывали с заступничеством царицы Анастасии и бояр Захарьиных-Юрьевых.

Вместе с тем утвержденные Собором Земли Русской изменения уклада жизни подвигались медленно, и изо дня в день царю доносили: бояре кормятся пуще прежнего, народ земский суд вводить не хочет, воровство и разбой не спадают. А тут еще язва смертоносная навалилась на западные области, во Пскове и окрестностях уже больше десяти тысяч было погребено в скудельницах, не считая схороненных тайно в лесах и оврагах.