Читаем Сотворение истории полностью

«Августа 13-го открылся перед нами Свияжск. С живейшим удовольствием Царь Иоанн разглядывал этот юный град, созданный всего два года назад по его велению и по совету его возлюбленного боярина Никиты Романовича Захарьина-Юрьева. Крепкий тын окружал город, что вкупе с необычайно выгодным расположением делал его крепостию неприступной в пределах зловерия.

Из Свияжска Иоанн в который раз послал казанцам грамоту, что если захотят без крови бить челом государю, то он их пожалует. Переправились через Волгу, и уже через три дня сто пятьдесят тысяч ратников было на Луговой стороне Волги, а еще через два – за речкой Казанкой, у стен Казани. Тут пришел к Царю Иоанну ответ от царя казанского самозванного Едигерки, сплошь ругательства на христианство, на Иоанна, на Шах-Алея. Опечалился Царь такой неразумности и с тяжелым сердцем постановил ответить бранью на брань.

Но тут колдовством татарским был наслан на наш лагерь вихрь неистовый, который снес даже и шатер царский, лишь церкви полотняные устояли. Вслед за тем разверзлись хляби небесные и обрушился на землю такой ливень, что навел всех на покаянные мысли о потопе всемирном. Но Царь крестом чудотворным вихрь смирил, а молитвой долгой и обращением страстным к защитнику своему Небесному потоп тот прекратил и установил погоду ясную на все время осады.

Ободренные явленной Милостью Божией, воинники споро принялись за дело. Окружили Казань со всех сторон, установили сто пятьдесят тяжелых орудий для сокрушения стен, против ворот и на местах высоких сооружали туры, поднимая на них пушки легкие и пищали разные, а где нельзя было установить тур, там ставили тын, придвигая его как можно ближе к стенам. И такой был порыв, что и спали тут же в очередь, и варево не заводили, перехватывая кусок хлеба на ходу.

И казанцы крепко к схватке изготовились. Понимая, что безрассудством бунта своего они снисхождения царского лишились, все они от мала до велика исполчилися. Встало в Казани на стены тридцать тысяч, а еще столько же в лесах окрестных рыскало под командой князя Япанчи, доставляя нам большую досаду и докуку, особливо кормовщикам, которые не смели удаляться от стен. Против сих волков и выступил первым князь Александр Борисович Горбатый и разбил их воинство в сече жестокой.

Воевода Морозов принялся стены сокрушать из орудий осадных, но стены сокрушались слабо, а казанцы делали вылазки и бились яростно. Тогда призвал Царь Иоанн к себе немчина-размысла, искусного в подкопах хитроумных и каверзах пороховых, и приказал ему взорвать те стены. А по другому совету боярина Никиты Романовича Захарьина-Юрьева повелел сделать подкоп и взорвать тайный ключ, откуда казанцы воду для питья брали. Что и было исполнено. От того урона великого наступило в Казани уныние, едва нашли какой-то поток смрадный и пили из него воду во все время осады. От той гнилой воды заболевали и пухли, иные слабые умирали, а другие сражались с двойным ожесточением.

К концу пятой недели стояния у Казани мы убили в вылазках и на стенах не менее десяти тысяч татарских воинов, а сколько иных в городе, то Богу ведомо. Татары прорыли ходы подземные под стенами, да выкопали в крепостном рву землянки и тарасы, перекрытые бревнами. В тех норах хоронились они от стрел и огня нашего, а как воины наши приступали к стенам, так из нор выскакивали и бились до последнего, на сабли свои полагаясь. Повелел тогда Царь Иоанн тарасы те порохом наверх поднять сразу у трех ворот, Арских, Аталыковых и Тюменских. Татары, видя, что ходы подземные засыпаны взрывом, а спасения от огня нашего нет, открыли ворота и высыпали из города. Пошла сеча жестокая, в которой Русские ворвались на стены, в ворота, а кое-где и на улицы города.

Тут в виду города появился Царь Иоанн. Боярин Никита Романович предлагал Царю бросить в дело оставшиеся полки, о том же молил из города и князь Михаил Воротынский, весь израненный, но продолжавший биться в передних рядах. Но Царь хотел победы верной и не стал полагаться на превратности войны, посему приказал войску отступить, что и было исполнено с большим трудом и потерями.

Новая битва была назначена на следующий день. Русское войско с утра стояло в поле, ловя доносившееся из стана пение иереев, служивших обедню для Царя. Тут раздался взрыв в первом из подкопов, крики торжества одних и ужаса других слились в один поднимающийся к небу гул, но его перекрыл новый гром, еще сильнее первого, то взорвались сорок бочек пороха во втором подкопе.

Русские полки, едва дождавшись команды воевод, бросились вперед. Татары казались поверженными, но, подпустив Русских на удобное расстояние, они обрушили на них град пуль, стрел, копий, камней, заслонив небо, когда же неукротимый вал накатился ближе, схватились за сабли, когда же невозможно стало размахнуться, выдернули кинжалы, а когда и для них стало тесно, сцепились руками.