Читаем Смертельные враги полностью

Войдя в комнату, которую она ранее указала Центуриону, Фауста села и принялась ждать. Дверь она оставила широко открытой. Молельня была небольшой, очень просто обставленной. Спустя несколько минут на пороге появился Центурион; не заходя внутрь, он сказал:

— Все исполнено, сударыня. Осторожность требует, чтобы мы как можно скорее скрылись отсюда. Можно предположить, что они придут, чтобы осмотреть весь дом.

Фауста махнула рукой, давая понять, что время еще есть, и снова погрузилась в размышления, не обращая более внимания на Центуриона, который ждал ее, не двигаясь с места.

О чем она думала? Какие новые планы выстраивались в ее голове?

Прошло несколько минут, показавшихся Центуриону очень долгими. Наконец Фауста поднялась и подала ему знак войти.

— Сударыня, — повторил наемный убийца, сделав несколько шагов, — нам пора уходить.

— Прикройте дверь, но не захлопывайте ее, — спокойно приказала Фауста.

Центурион, явно заинтригованный, не говоря ни слова, повиновался. Когда он, прикрыв дверь, обернулся, то заметил в толще стены узкое отверстие, до тех пор невидимое из-за широко распахнутой двери.

— Потайной ход, — прошептал он, — теперь я понимаю.

— Возьмите факел, — сказала Фауста, — и посветите мне.

Центурион взял факел и направился к потайной двери. За ней прямо на уровне пола начиналась лестница. Он стал спускаться, освещая путь Фаусте; та закрыла за собой таинственную дверцу, и хотя Христофор искоса следил за принцессой, ему не удалось проникнуть в тайну дверного запора.

Спустившись ступенек на двадцать, они очутились в подземной галерее — достаточно широкой, чтобы два человека могли идти в ней бок о бок, и достаточно высокой, чтобы даже рослый мужчина мог не пригибать голову. Пол в этом подземелье был посыпан мелким песком, приятным для ходьбы и заглушающим шум шагов лучше, чем самый густой и самый мягкий ковер.

Пройдя довольно большое расстояние, Центурион обнаружил поперечную галерею. Он остановился, обернулся к своей повелительнице и спросил:

— Куда мы направимся — направо или налево?

— Стойте там, где вы сейчас находитесь, — ответила Фауста.

И подойдя к стене, она без колебаний, не тратя времени на поиск, взялась за некий камень, который оказался на самом деле небольшой доской, раскрашенной так умело, что она совершенно сливалась с окружающими ее настоящими камнями.

За снятой дощечкой было маленькое углубление.

Фауста просунула туда руку и привела в действие спрятанную там пружину. Тотчас же послышался щелчок, и в нескольких шагах от них в стене открылся проем.

— Проходите, — коротко велела Фауста. Центурион, держа в руке факел, шагнул вперед; за ним последовала по обыкновению бесстрастная Фауста.

Они оказались в достаточно просторной искусственной пещере. Пол здесь, как и в только что пройденных ими галереях, был устлан мелким песком. Со сводов, довольно высоких, свисали лампы. На небольшом возвышении перед широким столом стояли три кресла, а у его подножия, по правую и левую руку от стола, располагались огромные скамейки из массивного дуба; перед самим же возвышением было весьма обширное пустое пространство.

Всей своей обстановкой эта пещера очень напоминала зал для публичных собраний, где могли бы разместиться, не стесняя друг друга, человек пятьдесят.

Знал ли Центурион об этом зале прежде? Знал ли он, для чего предназначено это подземное убежище и что за церемонии в нем проходили?

Можно было подумать, что дону Христофору кое-что известно, ибо едва он вошел в пещеру, как им овладело странное беспокойство. Когда же он окончательно удостоверился, что место это ему знакомо, его беспокойство превратилось в ужас. Он смертельно побледнел, все его тело сотрясала конвульсивная дрожь, отчего факел в его судорожно сжатой руке выделывал па какого-то фантастического танца. Его блуждающий взгляд остановился на Фаусте, но та, казалось, не заметила его волнения и спокойно произнесла:

— Зажгите эти лампы, факел не дает достаточно света.

Центурион, довольный, что может скрыть свое смятение, поспешно повиновался, зажег лампы и, машинально опустив факел, провел рукой по лбу, вытирая капельки холодного пота.

Теперь, когда горели все лампы, Фауста подала головорезу знак следовать за ней. Она вновь вышла из пещеры, подвела его к углублению в стене, прежде прикрытому дощечкой, и повелительно сказала:

— Глядите!

Центурион повиновался и наклонился вперед; волосы у него на голове зашевелились от страха.

Что же необычного он увидел?

Казалось бы, ничего особенного: в этом месте в стене было проделано множество отверстий, которые позволяли заглянуть в самые отдаленные уголки пещеры; но лучше всего можно было рассмотреть возвышение — оно располагалось прямо перед глазами наблюдателя.

Короче говоря, ничего наводящего ужас, и однако Центурион с трудом держался на ногах, готовый вот-вот упасть без чувств.