Буш шлет посланцев

Еще до того, как Горбачев принял решение в отношении будущей направленности экономической реформы, президент Буш предложил направить в середине сентября в Москву для обсуждения торговых и инвестиционных возможностей министра торговли Роберта Мосбахера с группой руководителей корпораций. Горбачев был, разумеется, в восторге, поскольку все очевиднее становилось, что его хромающей экономике нужны вливания капитала и управленческий опыт Запада.

Я тоже считал, что такая делегация принесет пользу, если ее вовремя направить и как следует подготовить. Между тем, предлагавшийся срок не был благоприятным, если только не имелось в виду надавить на Горбачева с тем, чтобы он принял Шаталинскую программу, что с большим успехом мог бы сделать сам президент — частным образом. Будь Шаталинская программа принята, а механизм ее осуществления уже водружен, делегации было бы о чем говорить, однако — и это понималось яснее ясного — вовсе не это будет делать погоду в то время, когда предполагалось пребывание группы в Москве.

Предложение направить президентскую делегацию деловых людей, как и поддержка Бушем перестройки, не увязывалось с голосованием в Совете Безопасности по Ираку. Тем не менее, похоже, это был ловкий способ обратить внимание Горбачева на экономические выгоды, которые СССР может преумножить, сотрудничая с Соединенными Штатами.

Вначале, казалось, не было причин возражать против этой откровенно сладкой приманки, и все же, вдумываясь, во что может вылиться работа делегации, я ощущал некоторое беспокойство, Во–первых, я сомневался, что Горбачева нужно еще чем–либо прельщать, дабы он был с нами заодно в Заливе. Явно в советских интересах было не отдавать свое положение на Ближнем Востоке на откуп таким, как Саддам Хуссейн. Одним из главных ударных положений «нового мышления» был отказ от изоляции, вызванной традиционной советской внешней политикой. Только выступая против иракской агрессии, Горбачев мог найти себе место среди вдохновителей конечного мирного урегулирования в этом регионе. Предполагать, следовательно, что Соединенным Штатам нужно что–то делать, чтобы заполучить советскую поддержку, значило неверно истолковывать советские интересы.

Во–вторых, как ни важно было дать отпор агрессии Ирака против Кувейта, судьба советского экономико–политического строя была, по меньшей мере, столь же важна в долгосрочном плане для Соединенных Штатов. В наших руках имелся рычаг, чтобы подтолкнуть Горбачева в верном направлении, а мы им не пользовались. Президентская делегация деловых людей в сентябре оказалась бы, в лучшем случае, пустой тратой имевшегося потенциала, а в худшем — знаком того, что американская экономическая поддержка все равно будет оказана, невзирая на то, примут или нет действенную программу реформ, лишь бы советская внешняя политика согласовывалась с нашей. Такая иллюзия была бы опасна и в конечном счете принесла бы много горечи.

Беспокойство мое возросло, когда в конце августа я стал замечать, что Горбачев, похоже, лишает Шаталинскую программу своей поддержки, Ни для кого не было тайной, что премьер–министр Рыжков, члены его правительства и консервативные партийные аппаратчики усиленно лоббировали против этой программы, утверждая, что она приведет к забастовкам, хаосу — даже к гражданской войне. Наконец, в августе на пресс–конференции Горбачев заявил, что рекомендации группы Шаталина следует соединить с правительственным планом.

Этот совет прозвучал как предложение соединить противоположности. А для авторов и того и другого программа и план являлись совершенно не совместимыми и объединить их было нельзя. На следующий день Ельцин отверг эту идею, так же как и Рыжков с Шаталиным.

И тут я почувствовал, что с делегацией деловых людей, направленной президентом, может случиться беда. Американские управляющие, вероятно (и оправданно), не пожелают занять четкую позицию по различным советским планам реформ, которые предлагалось рассмотреть. Но если их присутствие и участие в беседах с представителями правительства оставят впечатление, будто они не прочь сделать основательные вложения в нереформированную советскую экономику, то серьезные недоразумения возникнут с обеих сторон. Если Горбачев с Ельциным не продолжат сотрудничество — а это станет невозможным, отвергни Горбачев Шаталинскую программу, — американский бизнес зажмет меж двух соперничающих центров власти.

Я понимал, что Белый Дом скорее всего откажется отложить поездку, поскольку, несомненно, рассматривает ее частью нашей стратегии склонить Горбачева к тому, чтобы поддержать нас в Заливе. Более того, большинство членов делегации, похоже, являлись основными финансовыми спонсорами президентской кампании, которые, вероятно, увязали данный факт с включением их в состав представительства. Они вполне могли с негодованием встретить просьбу подладить свое расписание под нужды государства.