Читаем Смерть империи полностью

Апрельские события к тому же, похоже, шли в разрез кое с какими предположениями, сделанными мною в отношении намерения Горбачева ослабить хватку партии на шее правительства в ходе предстоявшего съезда КПСС. Радикальные реформаторы в рядах партии обнародовали — в полном соответствии с партийным уставом того времени — «Демократическую платформу» к съезду. Я не ждал, что Горбачев поддержит платформу, поскольку против нее выступило большинство партийных работников, но я ожидал, что он убедит ее составителей остаться в партии. Без них в ходе съездовских обсуждений у реформ не оказалось бы сильной и последовательной поддержки, Влиятельные сотрудники собственного аппарата Горбачева уговаривали его в январе прийти к общему соглашению с этими интеллектуалами–реформаторам и, и, несмотря на то, что он предпочел пойти в этом вопросе на компромисс и подвергнуть критике реформаторов за придирки к условиям президентства, я полагал, что Горбачев понимает, что нуждается в них, — хотя бы для того, чтобы выглядеть умеренным перед своими консервативными коллегами. Более того, реформаторы по–прежнему показывали, что способны побеждать на выборах в ключевых точках, Объединение «Демократическая Россия» в ходе выборов в марте победило в Москве, Ленинграде, Свердловске и нескольких других крупных городах.

К моему удивлению, эти победы — как и Ельцинская до того — скорее, похоже, обидели Горбачева, чем убедили в полезности для себя демократического движения. Вместо того, чтобы позволить «демократам» оказывать макси–мально возможное влияние на отбор делегатов на съезд партии, Горбачев предпринял попытку выставить их из партии до того, как соберется съезд. 11 апреля 1990 года перед самым началом выборов делегатов в партийных организациях по всей стране, «Правда» поместила открытое письмо Центрального Комитета, в котором, по сути, требовалось, чтобы создатели «Демократической платформы» ушли из партии. В письме они обвинялись в попытках «превратить партию в своего рода бесформенную ассоциацию с полной свободой для фракций и группировок». За сим следовал риторический вопрос, могут ли «такие люди оставаться в рядах КПСС», и, хотя отрицалось, что письмо призывает к чистке, наделе именно это делалось предложением партийным организациям выступить против тех, «кто создает фракционные группы».

Юрий Афанасьев, лично раскритикованный Горбачевым, рассказал мне, что, когда появилось это письмо, он перестал видеть смысл в дальнейшем сохранении своего членства в партии. 18 апреля он публично заявил о выходе из Коммунистической партии. Большинство других реформаторов, между тем, решили остаться в партии по крайней мере до партийного съезда, с тем чтобы ретрограды не победили из–за отсутствия контраргументов с их стороны.

Официальный нажим на сторонников «Демократической платформы», увы, не подвиг их на создание единого фронта по ключевым вопросам. Вскоре последовала череда открытых перепалок, зачастую основанных на личной неприязни. Николай Шмелев обвинил в «Известиях» Гавриила Попова в одобрении карточной системы распределения. Реформистски настроенная Лариса Пияшева, экономист, заявила, что ее, кандидата от «Демократической России», бросили на произвол судьбы, потому что она подвергла критике кое–какие взгляды Ильи Заславского. В общем, не успели «демократы» обнародовать платформу, как тут же последовали ссоры из–за нее.

Сторонники «Демократической России» не смогли поначалу и объединиться в поддержку определенных кандидатур. Когда Горбачев, став президентом, освободил пост председателя Верховного Совета, Съезд народных депутатов избрал преемника. Горбачев поддерживал Анатолия Лукьянова, бывшего его заместителем, но у того был широкий круг противников, особенно среди реформаторов, считавших, что Лукьянов больше заинтересован в сохранении коммунистической номенклатуры, чем в продвижении реформ, Тем не менее, они не сошлись на одной кандидатуре, и в результате голоса их оказались распределены между несколькими, включая профессоров права Константина Лубенченко и Анатолия Собчака, физика Евгения Велихова, Алексея Казанника, депутата из Омска, уступившего свое место в Верховном Совете Ельцину, Геннадия Фильшина, экономиста из Иркутска. Даже при расколе внутри оппозиции Лукьяновское большинство оказалось худосочным: 53,6 процента, — что дает основание предположить: будь его противники объединены, победа в тот день могла быть и на их стороне.