Читаем Смерть империи полностью

Обсуждения с сотрудниками нашего посольства и собственные мои наблюдения за разваливающейся советской экономикой убедили меня; самого большого эффекта советское руководство добилось бы, пойдя на ликвидацию центральных хозяйственных министерств и передав большинство их функций директорам предприятий, доверив, возможно, осуществлять кое–какие обязанности гораздо меньшим по размеру министерствам союзных республик. Таков был бы первый шаг, нацеленный на прекращение централизованного, имперского контроля над экономикой, разрушение монополии производителей и создание основы для последующей приватизации.[74] На первых порах такой радикальный шаг был бы болезненным и разрушительным, зато он высвободил бы силы, способные создать конкурентноспособное народное хозяйство. Мне казалось, что быстрая ликвидация механизма централизованного контроля: прерывание пуповин, связывавших центральные министерства с предприятиями, — с неизбежностью приведет к следующему:

   • Директорам предприятий, чтобы выжить, придется создать рынки.

   • Если республики и области получат прямые полномочия надзирать за народным хозяйством, Горбачеву удастся уклониться от ответственности за будущие ошибки.

   • Экономические стимулы добиваться независимости потеряют в силе, как и один из источников этнических трений.

   • Некоторые республики, получив такую возможность, быстро придадут легитимность частной собственности и другим институтам, необходимым для рыночной экономики и тем возбудят в остальных соревновательный дух сделать то же самое.

   • Децентрализация позволит установить надежную базу налогообложения для республик и других административно–территориальных образований, поскольку Москве, если она перестанет субсидировать непроизводительные отрасли по всей стране, потребуется гораздо меньше средств на центральные органы власти. Более того, бюрократам, которые тормозят реформы, придется пойти на работу на предприятия, в местные и региональные органы власти, и это изменит их подход и отношение к происходящему.

Столь радикальные шаги, как те, какие я считал необходимыми, без сомнения, окончились бы провалом, стань они причиной слишком многих социальных перетрясок. Положим, ни у кого не было уверенности в том, когда «много» превратится в «слишком много», и все же следовало предпринять меры для смягчения воздействия перемен на обыкновенного жителя. Мне виделся такой вот минимальный набор мер, сопровождавших основательную децентрализацию экономического управления:

   1. Укрепление рубля как мера экономическая посредством контроля за денежной массой и сокращения бюджетного дефицита, львиная доля которого вызывалась производством ненужных вооружений, субсидиями непроизводительным отраслям промышленности и содержанием громадной бюрократии. (Одним из способов уменьшить «избыточную массу рубля» могла бы стать продажа фондов, находящихся в государственной собственности, частным предпринимателям.)

   2. Разрушение монополий и принятие строгого антитрестовского законодательства.

   3. Содействие развитию — в основном, вне государственной структуры — институтов, необходимых для рыночной экономики: например, коммер–ческих и инвестиционных банков, средств внедрения коммерческих кодексов, центров обучения для привития необходимых новых навыков.

   4. Передача основных социальных служб от предприятий местным и муниципальным властям — предпосылка успешной приватизации. Службы должны содержаться за счет имущественных налогов и перераспределения фондов из центрального бюджета.

   5. Создание предохранительной системы, включая пособие по безработице, индексацию низких фиксированных доходов, таких как пенсии, до прожиточного минимума и программы вспомоществования беднейшим слоям населения, такой как продуктовые карточки. Оказание целевой помощи определенным группам населения будет куда менее дорогостоящим для бюджета, чем частичное возмещение расходов на питание и жилье для всех, как то делалось при существовавшем строе.

Такое развитие событий, конечно же, потребует времени, но, полагал я, реформа провалится, если не будет включать в себя быстрые» конкретные шаги в указанном направлении. Бюрократические институты не изменятся, пока их к тому не принудить, а бюрократы не станут предпринимателями в условиях, позволяющих им оставаться бюрократами. Зато, если окажется, что деваться некуда, многие быстро приспособятся к изменившейся действительности. Если физически здоровый человек отказывается учиться плавать, то, возможно, единственный способ научить его — бросить в воду на глубину.

Я понимал, что иностранцам, как бы хорошо они ни были осведомлены и сколь ни добры были бы их намерения, всего этого для советских людей не осуществить. Советские граждане должны сделать это сами. Я не собирался подзадоривать их или пытаться «продать» им свои любимые представления о реформе. Но к весне 1990 года у меня в сознании наконец–то сложился набор отправных пунктов, сверяясь с которыми, я мог судить о различных программах реформирования, которым в ближайшие месяцы предстояло стать предметом обсуждения.

————