Читаем Смерть империи полностью

Пока сенаторы ужинали на даче, Московское радио передало сообщение. Горбачев, говорилось в нем, направил послание Ландсбергису, угрожая «прекратить поставку» продукции, обычно продаваемой за рубеж за иностранную валюту, если литовский парламент не аннулирует ряд последних решений, включая процедуру определения гражданства, отмену в Литве советского воинского призыва и попытки посягнуть на собственность, которую Москва объявляла своею. Литовцам было дано сорок восемь часов на исполнение.

Сразу трудно было понять, какую «продукцию» сочтут «обычно продаваемой за рубеж за иностранную валюту», но нефть явно имелась в виду. Практически весь свой природный газ и всю нефть Литва получала от других советских республик, а эти товары являлись к тому же самым большим источником экспортных доходов СССР. Как и предчувствовали заранее литовские лидеры, главной их экономической уязвимостью стала зависимость от Москвы в получении нефти, и неудивительно, что Горбачев теперь пользовался этой слабостью.

В субботу утром, по пути в аэропорт мы обсуждали с сенаторами Митчеллом и Брэдли, что могли бы предпринять Соединенные Штаты. Я сказал им, что не берусь предсказывать реакцию администрации: ясно, что президент пожелает сделать все возможное, дабы не допустить подобного нажима на Литву, но в то же время пожелает и избежать конфронтации, которая усилила бы позиции советских ретроградов. Тем не менее, по моим соображениям, было бы неплохо приостановить на время переговоры с советским правительством о новом торговом соглашении, пока в отношении Литвы будут действовать экономические санкции.

Горбачев явно рассчитывал подписать торговое соглашение, приехав в мае в Вашингтон. Нам следует, полагал я, отказаться от подписания, если он по–прежнему будет оказывать экономический нажим на Литву. С нашей стороны было бы неуместным стремиться к расширению торговли с Советским Союзом, в то время как он использует торговлю в качестве оружия против литовцев. Я с давних пор содействовал расширению экономических связей в подходящих условиях, но одной из целей этого являлось создание потенциального рычага воздействия в ситуациях вроде той, в какой мы оказались. Наложи Горбачев на Литву нефтяное эмбарго, было бы самое время воспользоваться таким рычагом. Сенаторы согласились: это было бы подобающим ответом. В любом случае, считали они, Сенат отказался бы ратифицировать любое торговое соглашение, пока Москва применяла экономические санкции против Литвы.[72]

Хотя я и считал, что нам следует ответить на карательные экономические действия Москвы против Литвы, я также считал, что важно избежать чрезмерности в наших ответных мерах. Могло ведь произойти еще и худшее, скажем, массовые аресты или более жестокие акции, и нам нужно было сохранить возможность предотвращать эти серьезные меры подавления.

————

В понедельник литовский Верховный Совет приступил к обсуждению ответа на ультиматум, полученный от Горбачева с Рыжковым. Обсуждения длились три дня, и вереду, наконец, была принята резолюция, против которой не голосовал никто.[73] В ней отвергалось требование пересмотреть ранее принятое законодательство, зато назначалась делегация для начала переговоров с Москвой и предлагалось не принимать до 1 мая никаких политически направленных законодательных актов, в случае если переговоры начнутся.

Москва это предложение игнорировала и на следующий день, 19 апреля, начала ограничивать поставки нефти и природного газа в Литву, Подача сырой нефти по трубопроводу к нефтеперерабатывающему заводу в Литве прекратилась на следующее утро, и поставки газа были урезаны на 85 процентов. Хотя меры эти и породили панику: по всей Литве на заправочных станциях лихорадочно скупался бензин, — они в то же время обратили внимание на трудность, испытываемую Москвой при попытках наказать Литву экономическими санкциями. Нефтеперерабатывающий завод в Литве обслуживал и другие республики, а фактически все поставки в российскую Калининградскую область (часть бывшей Восточной Пруссии, отобранная у Германии после второй мировой войны) шли через литовскую территорию. Атомная электростанция в Литве снабжала электроэнергией районы Латвии, Белоруссии и самой России. Никак нельзя было лишить Литву энергии, не заставив страдать при этом другие территории.

Тем не менее, частичный экономический бойкот продолжался не одну неделю и вызвал значительные неудобства и еще большую нервозность в Литве. Добавила напряженности и Советская Армия, усилив воинскую деятельность, увеличив число «учений» и прохождений войск через крупные города. Литовский парламент покончил с призывом на военную службу, но то был один из законов, которые Москва сочла недействительными, и министерство обороны разъяснило, что намерено провести весенний призыв по всей стране. Оно уже объявило о строгих мерах по задержанию литовских «дезертиров» из Советской Армии, солдат, покинувших части и вернувшихся домой после того, как Литва провозгласила независимость.