Читаем Смерч войны полностью

Алан Кларк отмечал: «Нет никаких свидетельств того, что Гитлер когда-либо менял свое мнение по вопросам стратегии под влиянием функционеров в партии или старших офицеров в армии»[1438]. Если Гитлер и генералы и соглашались в чем-то, то почти всегда генералы соглашались с ним, а не наоборот. Германия фактически проиграла войну уже в Курской битве, и нам повезло, что Гитлер крайне редко прислушивался к своим лучшим генералам и стремился избавляться от них, иначе война затянулась бы до 1946 года и даже дольше. В этом смысле уничижительные ремарки Черчилля по поводу «военной гениальности» и «великого мастерства» ефрейтора Гитлера были абсолютно к месту. Надо сказать, что западные союзники решали военные проблемы на коллегиальной основе: комитеты начальников штабов и США и Великобритании вырабатывали общую стратегию совместно и с учетом мнений политиков. Естественно, возникали споры между политиками и штабами, между американцами и британцами, но традиции джентльменства, открытость обсуждений (в соответствующих параметрах безопасности), отсутствие страха перед диктатором, давние обычаи сводить разные мнения воедино превращали конфликты в творческие дебаты и давали лучший результат[1439]. Даже в ставке, где исключалось любое из указанных положений, Сталин допускал определенную свободу дискуссий по военным вопросам, если они не затрагивали политику, которая была исключительно его сферой. Катастрофические поражения 1941 года оказали на него отрезвляющее влияние, и он понял, что и ему, и России не обойтись без таких людей, как Жуков, Конев и Рокоссовский. Гитлер же уповал только на свое всеведение, игнорируя мнение советников даже тогда, когда судьба нацизма висела на волоске.

Силы и возможности основных союзников были различны, но каждый из них внес свой вклад в победу. Без объединения этих сил победа могла прийти намного позже, к концу сороковых годов, или вообще была бы недостижимой. Британцы отвергли мирные намеки Гитлера в 1940 году, выиграл и «Битву за Англию», взломали код «Энигмы», обеспечивали морские пути во время «Битвы за Атлантику» и разбомбили немецкие заводы до такой степени, что загубили «экономическое чудо» Шпеера. Они превратили свою страну в своего рода «непотопляемый авианосец» (наподобие Мидуэя и Мальты), с которого стало возможным вдень «Д» осуществить высадку и освободить Западную Европу. Британцы же вынудили Германию воевать на два фронта, если даже Западный фронт большую часть войны проходил в Средиземноморье.

Для британской армии война сложилась менее удачно, чем для военно-морского флота и военно-воздушных сил, особенно вначале. Причин множество: отвратительная тактика действий во Франции и Малайе; отвратительная стратегия во время поражений в Греции и на Крите; отвратительное техническое оснащение на ранних этапах кампаний в Северной Африке; отвратительная разведка перед Дьепом и Арнемом; отвратительная погода в Италии. Британская армия по-настоящему отличилась — с помощью великолепных контингентов стран Содружества — в битве при Эль-Аламейне, когда Британская империя одержала над немцами первую крупную наземную победу в войне, оказавшуюся для нее и последней. Со дня «Д» в Европе и, конечно же, в 1944—1945 годах в Бирме британская армия сражалась в целом неплохо, но к тому времени она уже воевала пять лет. Трудно оспаривать вывод, сделанный сэром Аланом Бруком о том, что лучшие британские солдаты погибли в Первой мировой войне (хотя непонятно, почему сохранили боеспособность немцы). Соединенное Королевство потеряло в боевых действиях 379 762 человека убитыми, 571 822 — ранеными, не на поле боя погибло около 65 000 мирных граждан[1440]. На каждого убитого американца приходится шесть погибших японцев, одиннадцать немцев и девяносто два русских, на одного британца — четыре японца, семь немцев и шестьдесят русских[1441]. По поводу такого соотношения потерь надо не укорять, а поздравлять Рузвельта, Черчилля, Маршалла и Брука: они закончили войну с относительно минимальными, если так можно говорить, жертвами для своих соотечественников.