Читаем Смерч войны полностью

В марте 1945 года Гитлер снова снял Рундштедта с поста главнокомандующего на Западе, после того как американский III корпус успешно перешел Рейн по мосту Людендорфа у Ремагена. 12 марта фюрер посетил Восточный фронт. В замке города Фрейенвальде на Одере он предупредил командующих о том, что «сейчас дорог каждый день и каждый час», так как вот-вот будет запущено новое секретное оружие, не уточнив, правда, какое именно[1433]. Возможно, ему нечего было сказать: последняя ракета «Фау-2» взлетела через две недели, — или он имел в виду усовершенствованные субмарины, которые еще не были готовы выйти в море. (А скорее всего это был очередной блеф.) Правда, тогда он действительно приготовил «секретное оружие» — против самих немцев, проигрывающих войну и тем самым предающих фюрера. 19 марта Гитлер отдал приказ уничтожить все заводы и продовольственные склады в прифронтовых зонах, который, к счастью, игнорировал Альберт Шпеер и другие здравомыслящие генералы, кроме фанатичных нацистов. Спустя девять дней фюрер уволил своего лучшего полевого командующего — Хайнца Гудериана, заменив его никчемным Гансом Кребсом. Как тут не вспомнить Хинкеля, «великого диктатора» Чарли Чаплина. К концу войны Гитлер все больше выдвигал ярых нацистов вроде Кребса, Шёрнера и Рендулича, а не способных генералов.

Если бы Гитлер не был национал-социалистом, возможно, и не развязал бы Вторую мировую войну и даже, возможно, выиграл бы ее. Победа союзников вовсе не была неизбежной. «Праздно и сентиментально думать, что в истине заключена какая-то присущая только ей и несвойственная заблуждению сила, способная восторжествовать над застенками и плахами», — писал Джон Стюарт Милль в эссе «О свободе». Многие из самых худших заблуждений Гитлера вызывались его идеологическими убеждениями, а не военными обстоятельствами. Клейст говорил после войны Лидделу Гарту: «Нацисты заставили нас переиначить изречение Клаузевица и считать мир продолжением войны». Нетрудно представить себе другой сценарий Второй мировой войны, в котором комитет начальников штабов Гитлера не допускает ошибок фюрера, но читать его, наверное, было бы страшно.

Конечно, сегодня, по прошествии многих десятилетий, легко рассуждать о различных вариантах развития и исхода войны и потешаться над промахами Гитлера, которые в тех условиях — особенно при отсутствии здравых и критических советов — могли казаться наилучшими решениями. Он не располагал информацией и разведданными, которые доступны нам, и не мог знать, о чем думает его противник (мы же теперь знаем о планах и намерениях всех сторон). Тем не менее даже Сталин прислушивался к мнению ставки, если оно, конечно, не подрывало его авторитет. Общую военную стратегию Германии после 1939 года должен был направлять комитет начальников штабов, имеющий определенную независимость от Гитлера и Геринга и объединяющий таких талантливых генералов, как Манштейн, Гальдер, Браухич, Рундштедт, Гудериан, Штудент, Зенгер, Фитингоф, Бок и Кессельринг, а за военно-морские дела следовало отвечать исключительно Редеру и Дёницу. Гитлеру оставалось бы только совершать поездки на фронт, посещать раненых и места бомбежек, угрожать нейтральным странам, выступать с речами, поднимающими моральный дух, и предпринимать дипломатические меры для того, чтобы предотвратить вступление в войну Соединенных Штатов.

Трудно сказать, совершили бы генералы такие же или другие, но менее губительные ошибки. Возможно, 79 миллионов немцев никак не могли покорить 193 миллиона русских, и они были обречены проиграть войну при любых обстоятельствах. Кто знает, что было бы, если бы Гитлер играл меньшую, а генералы — большую роль в стратегии после «Барбароссы». Не исключено, что война затянулась бы и вызвала еще больше жертв. Поражение Германии обусловлено самой политической природой гитлеризма, его неприятием отступлений и фанатичной верой в фюрера. Гитлеризм побеждал дома в борьбе с наследием Версаля в двадцатых годах и на международной арене — в тридцатых. Дерзость, непредсказуемость, тактика блицкрига помогали Гитлеру добиваться своих целей вплоть до конца 1941 года. Но их уже было недостаточно, когда он встретился с объединенной воздушной силой союзников и броневой мощью России. «Поражение Германии было вызвано главным образом и только лишь превосходством союзной авиации», — заявлял Альберт Кессельринг. Такого же мнения придерживались и другие немецкие генералы, в том числе Блюмент-рит[1434]. Они были, конечно, не правы. Смертельный удар нацизму нанесли русские войска на земле. Однако альянс этих двух факторов поставил пределы блицкригу нацизма, заставив его попятиться назад. И захлебнулся он, как показано в главе 10, в зерновых полях у деревни Прохоровка.