Карл Дёниц стал поборником подводной войны задолго до того, как рейх сбросил с себя условия Версальского договора, не позволявшие иметь даже одну субмарину. По Лондонскому договору 1935 года страны, подписавшие его, включая Германию, обязались ограничить размеры подводных флотов общим водоизмещением 52 700 тонн, при этом водоизмещение одной субмарины не должно было превышать две тысячи тонн. Германия обходила эти ограничения, используя испанские и финские верфи. И все же рейх нуждался в еще большем тоннаже для подрыва британской морской торговли. Но если бы даже Дёниц имел очень серьезные рычаги влияния в военно-морском министерстве, он вряд ли преуспел бы, поскольку это не получалось и у адмирала Эриха Редера, аргументы которого в пользу субмарин не встречали поддержки фюрера. «На суше я герой, — говорил Гитлер. — В море я трус»[837].

Гитлера восхищали крупные надводные корабли: линкоры «Бисмарк» и «Тирпиц», карманные линкоры «Дойчланд», «Адмирал граф Шпее», «Адмирал Шеер», линейные крейсеры «Шарнхорст» и «Гнейзенау», тяжелый крейсер «Принц Ойген». Но он плохо владел военно-морской стратегией, не понимая роли превосходства в море. Фюрер не мог оценить потенциала ускоренного и массированного строительства подводного флота, игнорируя запросы адмиралов и предпочитая направлять ресурсы в вермахт и люфтваффе. Это был один из его самых серьезных просчетов.

Религиозный привлекательный доктор Эрих Редер родился в Гамбурге в семье преподавателя иностранных языков, служил штурманом наличной яхте кайзера «Гогенцоллерн», а потом в штабе адмирала фон Хиппера, командовавшего крейсерским флотом в Первой мировой войне. Получил докторскую степень в Кильском университете, защитив диссертацию о крейсерских силах в войне, и позднее опубликовал книгу на эту тему. В 1928 году его назначили начальником штаба военно-морских сил, а в 1935 году — главнокомандующим кригсмарине. Его программа военно-морского строительства — план Z— исходила из того, что война должна начаться в 1944 году, и это не способствовало взаимопониманию с Гитлером. Война разразилась на пять лет раньше, когда германский флот еще не достиг уровня — особенно в области авианосцев и подводных лодок, — необходимого для достижения победы над Королевским флотом. В начале войны Германия имела только два современных линейных крейсера — «Шарнхорст» и «Гнейзенау», три карманных линкора, три тяжелых крейсера, шесть легких крейсеров, двадцать два эскадренных миноносца и только сорок три субмарины, и 24 сентября 1939 года Редер несколько часов потратил на то, чтобы убедить Гитлера в необходимости скорейшего наращивания подводного флота[838]. Фюрер не возражал, но так и не выделил кригсмарине необходимых средств.

К концу 1940 года после серии стычек с Королевским флотом у Германии осталось только двадцать две субмарины, а в период между началом войны и летом 1940 года немцы построили лишь двадцать новых подлодок. Тем не менее двадцать пять немецких субмарин, действовавших в Атлантике, к тому времени потопили судов общим водоизмещением 680 000 тонн[839]. 17 октября 1940 года группа из семи подлодок в районе скалы Рокалл напала на конвой SC-7, состоявший из тридцати четырех «купцов» и четырех эскортов. Немцы потопили семнадцать судов, не потеряв ни одной субмарины. Командир немецкой лодки Отто Кречмер оценил успех в четверть миллиона тонн. Гитлер наконец признал губительный потенциал подводного флота и 6 февраля 1941 года подписал директиву № 23: «Широкое применение субмарин… способно вызвать полный крах сопротивления англичан в ближайшем будущем… Поэтому целью наших дальнейших операций должна быть концентрация всех военно-воздушных и военно-морских сил на подавлении импорта противника… Потопление торговых судов важнее нападений на вражеские военные корабли»[840]. Но фюрер тогда уже был поглощен планированием операции «Барбаросса», и интенсификация подводной войны не состоялась. Если бы Гитлер вначале сосредоточился на том, чтобы вывести из войны Британию, то мог бы затем все силы рейха бросить на восток, не отвлекаясь на Африку и Средиземноморье и не беспокоясь о британской помощи России.

Морскому бомбардировщику-разведчику «кондор» («Фок-ке-Вульф-200») недоставало бронирования, но он имел дальность полета 2200 миль и мог нести бомбовый груз весом 4626 фунтов со скоростью 152 мили в час. Самолет был бы бесценным помощником подлодок в обнаружении конвоев. Когда же Дёниц попросил Геринга дать ему побольше «кондоров», то получил отказ, несмотря на директиву № 23, и ему пришлось обходиться двенадцатью «разведчиками» эскадрильи KG40. «Кондоров» явно не хватало, и, как позже отметил Дёниц, «это крайне негативно отразилось на ходе войны»[841]. Еще одним ударом для Редера и Дёница стал призыв на Восточный фронт двадцати пяти тысяч квалифицированных рабочих судоверфей. Через два года Гитлер аннулировал программу строительства крупнотоннажных кораблей, и Редер подал в отставку, уступив место Дёницу.

3