Читаем Смерч войны полностью

В Блетчли находилась не просто школа, а отделение британской разведки, размещавшееся в викторианской усадьбе с великолепным особняком. В 1939 году в нем насчитывалось 150 сотрудников. К 1942 году на территории усадьбы появились домики, и штат вырос до 3500 человек, а в конце войны численность персонала уже составляла 10 000 человек. (Несколько домиков, в том числе и тех, где велись самые важные работы, можно увидеть и сегодня, как и «бомбы», прототипы современного компьютера, и захваченные у немцев «Энигмы».) В домиках 6 и 3 дешифровывались, переводились, аннотировались и передавались по назначению сообщения вермахта и люфтваффе, в домиках 4 и 8 (где всем заправляли Тьюринг, а затем шахматный чемпион Хью Александер) обрабатывалась информация кригсмарине, и доклады отправлялись в отдел военно-морской разведки адмиралтейства. В домике 4, кроме того, анализировались всплески и спады в потоке сигналов, которые также могли указывать на определенные намерения противника. Перехват шифровок германской армии стал возможен уже 4 апреля 1940 года, за пять недель до начала блицкрига Гитлера против Запада. Однако с 1 мая британцы в Блетчли и поляки во Франции в течение трех недель не могли пробить барьер «глухоты», возникший в результате того, что немцы изменили установочную процедуру[822]. В целом же им удавалось расшифровывать депеши вермахта и люфтваффе за три — шесть часов, а во время «Битвы за Атлантику» любые сигналы военно-морского флота становились известны через час после их передачи[823].

Взлом немецких кодов оказался возможным не в последнюю очередь благодаря ошибкам, промахам и несовершенству системы шифрования. Некий немецкий радист, например, каждое утро передавал одну и ту же короткую фразу: «Verlauf ruhig» («Все спокойно»), — что дало кембриджскому математику Гордону Уэлчману, работавшему в домике 6 и усовершенствовавшему в 1940 году «бомбу» Тьюринга, ключ к идентификации нескольких букв[824]. Разрастание люфтваффе накануне войны привело к тому, что в радиосвязь попало немало неподготовленных, недисциплинированных и просто нерадивых людей. Поскольку алфавит состоит только из двадцати шести букв, они не могли обозначаться как таковые при кодировании, а цифры приходилось заменять на буквенные эквиваленты. В результате возникали многочисленные повторы, значительно упрощавшие труд дешифровщиков, и «бомбы» Тьюринга и Уэлчмана смогли существенно сократить огромное количество перестановок — около 1253 триллионов, — использовавшихся в «Энигме».

Коды военно-морского варианта «Энигмы» были окончательно взломаны в начале апреля 1941 года, хотя на короткое время удалось проникнуть в них в апреле 1940 года. Существовало множество планов захвата немецких кодовых книг, включая дерзкую идею разведчика и будущего автора романов о Джеймсе Бонде Яна Флеминга устроить в Ла-Манше аварийную посадку захваченного вражеского самолета и напасть на спасательное судно[825]. Тем не менее самые важные настройки были получены при захвате у берегов Норвегии немецкого траулера «Кребс»: они и были использованы в Блетчли Тьюрингом в криптоаналитическом процессе «Банбурисмус». Все немецкие капитаны обязывались уничтожать или выбрасывать за борт кодовые книги. 9 мая 1941 года британские эсминцы «Бульдог» и «Бродвей» атаковали немецкую подлодку U-110 Юлиуса Лемпа, и младший лейтенант Дэвид Бам смог завладеть намокшими кодовыми книгами — их потом просушил лейтенант военно-морской разведки Аллон Бэкон, а в Блетчли раскрыли процедуру установки будущих настроек — «Offizier» («Офицер»). К осени 1941 года благодаря материалам «Ультры» заметно уменьшилось количество потопляемых торговых судов. Как отметил один историк, «в Блетчли-Парке напряжение борьбы с криптоаналитическими препятствиями наконец сменилось радостным ощущением собственных успехов»[826]. Но это продолжалось недолго.

Абвер постоянно следил за безопасностью «Энигмы», как и командующий подводным флотом Карл Дёниц. Однако немцы занимались лишь совершенствованием существующих настроек шифровщика, не придавая значения внедрению новой коммуникационной системы. К примеру, у них имелась аппаратура «Гехаймшрайбер», работавшая не на азбуке Морзе, а на основе телетайпных импульсов, и имевшая не пять, а десять шифровальных дисков. Эту систему в Блетчли окрестили кодовым именем «Фиш», поскольку она трудно поддавалась взлому. Тем не менее немцы ее широко не применяли. Если бы рейх взял на вооружение «Гехаймшрайбер», а не полагался только лишь на «Энигму», то история Второй мировой войны могла бы быть совершенно иной. По мнению историка британской разведки сэра Гарри Хинсли, «не будь «Ультры», высадка в Нормандии могла произойти не раньше 1946 года»[827].