Читаем Скарлетт полностью

Пьер Огюст Робийяр перестал быть болезненным старцем в ночной рубашке. Безупречно одетый в старомодный сюртук и накрахмаленную рубашку, он выглядел мощнее, когда он сел, его военная осанка впечатляла. Его седые волосы были похожи на гриву старого льва, глаза под огромными белыми бровями были похожи на ястребиные, его большой костлявый нос напоминал клюв хищника. Определенно, так замечательно начавшийся день стремительно терял свою прелесть для Скарлетт. Она положила развернутую салфетку себе на колени и приготовилась к тому, чего она сама еще не знала.

Вошел Жером, неся большую серебряную супницу на серебряном подносе размером с маленький столик. Глаза у Скарлетт расширились от удивления. Она никогда в жизни не видела такого серебра. Оно было богато инкрустировано. Целый лес из деревьев окружал ножку супницы, их сплетенные ветви и листья тянулись к ободку и окружали его. Лес был населен зверями и птицами — медведями, ланями, вепрями, зайцами, фазанами и даже совами и белками, которые сидели на ветвях деревьев. Крышка супницы была сделана в форме пня, обвитого виноградной лозой, на каждой веточке которой висела миниатюрная гроздь спелого винограда. Жером поставил супницу перед своим хозяином и поднял крышку рукой в белой перчатке. Изпод крышки выбилось облако пара, затуманив серебро и распространяя восхитительный аромат креветочного супа.

Полина и Элали наклонились вперед, вдыхая вкусный запах. Жером взял суповую тарелку с серванта и положил ее рядом с супницей. Пьер Робийяр поднял серебряный черпак и наполнил тарелку. Полузакрытыми глазами он следил за тем, как Жером унес тарелку и поставил ее перед Полиной.

Церемония была повторена для Элали, затем для Скарлетт. Ее руки так и чесались, чтобы схватить ложку. Но она держала руки на коленях, пока ее дед обслуживал себя и пробовал суп. Он пожал плечами с выражением неудовольствия и бросил ложку в тарелку.

Элали слегка всхлипнула.

«Старое чудовище», — подумала Скарлетт. Она начала есть суп. Он был очень вкусным. Она старалась поймать взгляд Элали и показать ей, что суп ей очень нравится, но Элали была совершенно подавлена. Скарлетт потеряла всю симпатию к теткам. Если они терпят такое обращение, то они заслуживают быть голодными. Но она не хотела, чтобы старик помешал ей обедать.

Полина спросила что-то у своего отца, но она говорила по-французски, и Скарлетт не поняла, что сказала ее тетушка. Ответ ее дедушки был коротким, очевидно, он сказал что-то обидное. Скарлетт начала выходить из себя. Явно, что он нарочно собирается все испортить. «О, как бы мне хотелось говорить по-французски. Я бы тогда не сидела и не терпела всю его мерзость».

Она молчала, пока Жером убирал суповые тарелки и серебряные подставки и ставил на их место другие тарелки, ножи для рыбы и вилки. Это казалось бесконечным.

Но жареная сельдь заслуживала того, чтобы ее подождать. Скарлетт посмотрела на деда. Он не осмелился показать, что ему это не нравится. Он съел два маленьких кусочка. Звук ножа и вилки, упавших на тарелку, был ужасно громким. Полина и Элали сразу же перестали есть рыбу, которая еще оставалась у них на тарелках. Скарлетт дерзко глядела на деда поверх каждого кусочка пищи, который она подносила ко рту. Но даже она начинала терять аппетит. Неудовольствие старика было отравляющим.

Но следующее блюдо восстановило ее аппетит. Сваренные в котелке голуби выглядели, как печеные яблоки, а подлива была похожа на мощную коричневую реку, текущую через картофельное пюре, а из турнепса были выложены легкие, как воздух, гнезда мяса. Пьер Робийяр погрузил зубья своей вилки в подливу, а затем поднес их ко рту. Это было все!

Скарлетт думала, что она вот-вот взорвется. И только отчаянная мольба в глазах ее тетушек заставила ее сдержаться. Как можно быть таким злобным, как ее дедушка? Просто невозможно было, чтобы ему не понравилась еда. И ему было не так уж тяжело есть, даже с его зубами. Да и если бы их вообще не было, что за дело. Она знала, что он любит хорошую еду. После того как она заставила положить масло и подливу в ту кашицу, которую ему обычно Приносили, тарелка вернулась на кухню чистой, как будто ее вылизала собака. Нет, тут должны быть другие причины. И она видела их по его глазам. Они сверкали, когда он видел жалкое отчаяние тетушек. Он предпочитает заставлять их страдать, чем наслаждаться обедом. Обедом в день рождения, между прочим.

Какая разница была между этим празднеством и тем, которое было на дне рождения Патриции!