— Они живут в свинарнике, если никто не выпускает их оттуда, — сказала она, подпрыгнув. — Вы же не думали о том, чтобы взять свинок из свинарника, чтобы поиграть, ведь так?

Майкл и его сестры засмеялись так, как будто шутка Морин была самой смешной из тех, которые они когда-либо слышали. Потом они убежали через кухню к задней двери, которая вела в широкий двор.

Скарлетт посмотрела на горящие в очаге угли, блестящий медный чайник, сковородки, висящие над камином. «Забавно», — подумала она. Она может никогда больше не ступить ногой в кухню, когда плохие времена в Таре закончатся. Но это было другое. Это было место жизни, место, где было счастьем находиться, а не просто комната, где готовилась пища и мылись тарелки. Как ей хотелось остаться. Старинная красота дедушкиной гостиной заставляла ее дрожать, когда она думала о ней.

Но она сама принадлежала к гостиным, а не к кухням. Она леди, привыкшая к слугам и роскоши. Она торопливо допила чай и поставила чашку на блюдце.

— Вы спасли мне жизнь, Морин. Я думала, сойду с ума, если мне придется остаться с тетушками. Но мне действительно пора идти.

— Какая жалость! Вы даже не доели пирога. Мне говорили, что пироги у меня получаются неплохие.

Хелен и Мэри Кейт подошли к стулу матери с пустыми тарелками в руках.

— Возьмите кусочек, только не все. Скоро придут малыши.

Скарлетт начала надевать перчатки.

— Мне нужно идти, — повторила она.

— Нужно — значит нужно. Я надеюсь, что вы побудете у нас подольше на танцах в субботу, Скарлетт? Джейми сказал мне, что он собирается научить вас танцевать рил. Может, и Колум вернется к этому времени.

— О, Морин! У вас будет еще одна вечеринка в субботу?

— Не то чтобы вечеринка. Но у нас всегда музыка и танцы, когда рабочая неделя завершена и мужчины приносят домой заработанные деньги. Пойдете?

Скарлетт покачала головой.

— Я не могу. Мне бы очень хотелось, но меня не будет в Саванне.

Тетушки надеялись, что она поедет с ними в Чарльстон в субботу утренним поездом. Вдруг Скарлетт подумала, что Ретт может быть уже в доме у дедушки. Ей не нужно было уходить из дома. Она вскочила на ноги.

— Мне нужно бежать. Спасибо, Морин. Я обязательно зайду перед тем, как уеду.

Может, ей удастся привести Ретта встретиться с О'Хара. Он здесь будет к месту, еще один высокий мужчина, со всеми высокими темноволосыми О'Хара. Но он может прислониться к стене в той приводящей в бешенство элегантной манере, ему свойственной, и смеяться над ними всеми. Он всегда смеялся над ее полуирландским происхождением, насмехаясь, когда она повторяла то, что папа говорил ей сотни раз. Веками О'Хара были крупными и могущественными землевладельцами, вплоть до битвы при Бойне.

«Я не знаю, что в этом смешного. Почти у всех, кого я знаю, отобрали землю янки.

Что же плохого в том, что у папиной семьи землю отобрали англичане? Я думаю спросить об этом Джейми и Морин, если будет возможность. Если Ретт не заберет меня раньше».

Глава 38

Обещанное письмо Генри Гамильтона было доставлено в дом Робийяра, как только стемнело. Скарлетт схватилась за него, как за веревку, брошенную утопающему. Она уже целый час слушала ссору тетушек, решающих, кого следовало винить за реакцию их отца на свой день рождения.

— Это о моей собственности в Атланте, — сказала Скарлетт. — Пожалуйста, извините меня, но я возьму его в свою комнату.

Она не желала ждать, пока они согласятся. Она заперла дверь комнаты. Ей хотелось смаковать каждое слово.

«Что за беспорядок Вы устроили», — начиналось письмо без всяческих приветствий. Почерк старого адвоката был таким неровным от волнения, что невозможно было читать. Скарлетт поморщилась и поднесла письмо ближе к лампе.

«Какой беспорядок Вы устроили. В понедельник меня посетил напыщенный старый дурак, которых обычно я стараюсь избегать. Он презентовал мне предназначенный Вам банковский чек на полмиллиона долларов. Вся эта сумма была заплачена Реттом.

Во вторник меня изводил другой старый дурак, на этот раз адвокат. Он спрашивал меня, где Вы. Его клиент. Ваш супруг, хотел это знать. Я не сказал ему, что Вы в Саванне».

Скарлетт застонала. Кого это дядя Генри называл старым дураком, когда он сам им являлся. Ничего удивительного, что Ретт не приехал за ней. И она опять вгляделась в путаный почерк Генри.

«…потому что Ваша телеграмма пришла после его ухода, и к тому же в это время я не знал, где Вы. Я ему еще не сказал, где Вы, потому что не знаю, что Вы собираетесь делать, зато у меня есть замечательная идея: не принимать в этом ни малейшего участия.

Этот судебный адвокат имел два вопроса от Ретта. Первый: где Вы? Второй: хотите ли Вы развода?

Итак, Скарлетт, я не знаю, что Вы там замышляете через голову Ретта, чтобы получить от него все эти деньги, я не хочу этого знать. Что бы он там ни сделал, давать Вам основание для развода с ним не мое дело. Я никогда не пачкал руки в деле о разводе. И не собираюсь начинать это сейчас. Вы можете только потерять время и, между прочим, деньги. В Южной Каролине, где сейчас живет Ретт, разводы запрещены.