– Кстати говоря, это тебе, – сказал сидевший за столом парень, кладя на стол рядом с полупустой миской металлические пряжки, очень изящные, тонкой работы. У юной Сефизы от удивления округлились глаза. – Не успел отдать их тебе сегодня утром, так что вот…

Он потер подбородок и смущенно пожал плечами.

Девочка взяла одну застежку и принялась недоуменно рассматривать.

– Сейчас холодно, – продолжал Хальфдан, указывая на сломанные крючки на куртке своей собеседницы. – Не хотел, чтобы ты простудилась…

– О, спасибо! – воскликнула юная Сефиза и снова ослепительно улыбнулась. – Великолепные пряжки. Они мне очень нравятся! Неужели ты сам их выковал? Да у тебя талант!

– Ага, я знаю, – согласился Хальфдан и подмигнул, потом протянул руку и взял одну пряжку. – Давай я их заменю? Тогда ты сможешь нормально застегнуть камзол, когда пойдешь домой. Так будет намного лучше, как думаешь?

Он отцепил от куртки Сефизы одну из старых застежек и заменил ее новой пряжкой, причем его бледное лицо слегка порозовело.

Хальфдан неотрывно смотрел на Сефизу, его глаза горели, и я сразу узнал этот взгляд.

Если подумать, разве сам я не смотрел на девушку точно так же, хотя и вопреки самому себе?

Сжигавшее меня изнутри пламя разгорелось с новой силой, грозя спалить меня целиком. Я шумно сглотнул, не понимая, что со мной происходит.

Однако на этом неприятные открытия не заканчивались.

Я уже встречал лучшего друга Сефизы: теперь я это вспомнил.

Той роковой ночью, незадолго до того, как я встретил Сефизу, в переулке на меня напала группа мятежников. Перед этим один из них, самый молодой, подбил Левиафана, а потом кинулся на меня. Тот безумец, имевший дерзость бросить мне вызов, не кто иной, как Хальфдан, – теперь я ни капли в этом не сомневался.

Я почувствовал какое-то неприятное шевеление в голове, как будто что-то скреблось о стенку черепа изнутри. Рядом со свежей, бодрой, но относительно спокойной душой, которую я недавно поглотил, висел какой-то неполный, дремлющий дух – я таскал его за собой уже не одну неделю, и сейчас он словно пытался выйти из глубокого сна, напоминая о себе.

И тогда я все понял…

Это душа Хальфдана: я поглотил ее частично, но не смог излить в землю. В отличие от духа моей матери, который я постоянно удерживал рядом с собой, душу лучшего друга Сефизы я сохранил в себе неосознанно.

Я понятия не имел, что это означает, почему в случае с этим человеком привычный процесс переваривания вдруг пошел неправильно.

Душа Хальфдана снова дернулась, как будто реагируя на присутствие своего двойника.

Меня охватили потрясение и боль, я понял, что проваливаюсь в реальность и никак не могу затормозить это падение. Я еще успел увидеть, как Сефиза поворачивается ко мне и испуганно восклицает:

– Верлен, что с тобой? Ты исчезаешь! Что-то случилось?

Однако я уже очнулся в темной подземной мастерской Гефеста.

Глава 35

Верлен

Я резко сел и изо всех сил втянул в себя воздух, потом судорожно сведенными пальцами вцепился в волосы, подтянул колени к груди, уткнулся в них лбом и сдавленно застонал от досады, боли и ярости. Увиденное ошеломило меня и подкосило.

Неужели я умудрился убить единственного друга Сефизы? Проклятие, это просто невозможно!

Очевидно, судьба раз за разом старается ударить меня как можно больнее.

Или же судьба здесь совершенно ни при чем. В конце концов, мои преступления настолько тяжелы… Убийством больше, убийством меньше – неудивительно, что в списке моих жертв оказался человек из окружения Сефизы.

Более того, девушка, кажется, до сих пор не знает, что случилось с ее другом. Нужно поскорее все ей объяснить – даже если я сам не до конца понимаю, что происходит. Следует сообщить ей о гибели последнего близкого ей человека, и тем самым снова разжечь ее ненависть ко мне… а ведь она только-только начала мне немного доверять…

Неполная, нестабильная душа, которая только что скреблась мне в затылок, снова умолкала, медленно погружаясь в сон. С каждой секундой она все больше тускнела и в конце концов стала почти незаметна.

Что же мне делать? Как поступить, если эта сущность упорно ускользала от меня и отказывалась перейти в землю, дабы там превратиться в новую растительность?

Зато вторая поглощенная душа бедняги, выбранного Гефестом и Сефизой прошлой ночью, по-прежнему находилась во мне. Она вела себя относительно спокойно, но уже проявляла некоторые признаки нетерпения. Однако чем дольше я держал в себе эту сущность, тем эффективнее восстанавливалась божественная часть моего организма. Процесс весьма неприятный и болезненный, и все же я предпочел не рисковать и подержать душу еще немного, прежде чем отправить ее в землю Последнего сада.

Внезапно я понял, что нахожусь вовсе не там, где думал.

Я лежал в постели, на чересчур коротком матрасе, неподходящем для моего роста, довольно жестком и неудобном, зато застеленном чистой простыней. Кроме того, я был укрыт одеялом до пояса.