Читаем Симфония времён полностью

– Грязные Залатанные все паразиты! – фыркнул третий.

Весь класс засмеялся, а преподаватель сделал вид, что не заметил смешки и хихиканье, даже не пытался успокоить своих подопечных.

Юная Сефиза встала, вся дрожа, пока ее товарищи вовсю потешались. Сжав зубы и опустив голову, она упорно смотрела на свои ботинки. Она не плакала, но я догадывался: девочка борется с собой, чтобы не доставить своим обидчикам такого удовольствия.

– Если ваша залатанность мешает вам правильно обращаться со скрипкой, нам придется исключить вас из Академии священных искусств. Вам ведь это известно, не так ли? – вкрадчиво поинтересовался жрец, с довольной улыбкой скрещивая руки на груди.

Сефиза кивнула и шмыгнула носом – было видно, что ей очень неловко. Под ее большими глазами залегли глубокие темные круги, щеки запали – казалось, она едва держится на ногах. Девочка быстро подвигала механическими пальцами, словно хотела приготовиться, но это движение немедленно вызвало у нее гримасу боли.

– Давайте, сыграйте этот отрывок! – нетерпеливо пролаял жрец со своего возвышения. – Ну же, пошевеливайтесь, Валенс! Мы не можем ждать вас целый день!

Юная Сефиза торопливо приложила скрипку к плечу, закрыла глаза и, держа смычок механической рукой, начала играть. Полилась красивая, чарующая мелодия, в которой не было ни единой неверной ноты.

– Хорошо, хорошо, – прервал ее профессор, не дослушав. – Достаточно. Вы можете сесть. Возможно, вы не виноваты в неудачной игре оркестра и ошибку допустил кто-то другой. И тем не менее в будущем постарайтесь точнее придерживаться партитуры.

Раздался удар колокола, и ученики повскакали с мест, однако юная Сефиза все так же сидела на месте, закрыв глаза. Она медленно убрала скрипку в футляр, дождалась, пока основная масса одноклассников выйдет из аудитории, потом тяжело поднялась и заковыляла по проходу между стульями. Когда Сефиза выходила из класса, какой-то темноволосый мальчишка сильно толкнул ее плечом.

– Мне не терпится посмотреть, как сегодня вечером ты будешь собирать пепел у меня перед крыльцом, – презрительно бросил он. – Ты просто отвратительная вонючка!

Девочка сделала глубокий вдох, но ничего не ответила.

Потрясенный до глубины души, я повернулся к настоящей Сефизе. Как она с ее-то характером молча терпела подобные нападки, даже ни разу не ответила оскорблявшим ее подросткам?

Стоявшая рядом со мной девушка лишь пожала плечами – очевидно, ее совершенно не трогала эта удручающая сцена.

– Возможно, у нас есть что-то общее и вне этого странного мира, – не без иронии проговорила она. – Твое окружение видело в тебе чудовище, а я была изгоем. Впрочем, я и сейчас им являюсь…

Стены класса задрожали и поблекли, расплылись, и мы оказались в другом зале, похожем на первый, только гораздо бо́льшего размера.

Повсюду стояли длинные столы, вдоль которых на скамьях сидело множество детей: они ужинали, весело болтали и смеялись. Приглядевшись к мискам, я без труда узнал отвратительную кашу из синтетического зерна и сухой, безвкусный хлеб, крошившийся от малейшего прикосновения, – этой пищей меня ежедневно кормили до тех пор, пока Орион не забрал меня во дворец.

Я никогда не бывал в Академии священных искусств, но предположил, что это студенческая столовая.

В дверях появилась небольшая компания ребят: все они оживленно болтали. Следом за ними в зал вошла юная Сефиза, одетая в потертую куртку: она сунула руки под мышки, словно пыталась таким образом сделать свой протез незаметнее, затем быстро оглядела зал, вероятно, ища кого-то глазами.

Сидевший в конце одного из столов светловолосый и невероятно широкоплечий парень помахал ей рукой.

Сефиза-подросток засияла и широко улыбнулась восхитительной, притягательной улыбкой.

Она быстро подошла к столу, смеясь и отпуская шутки, после чего уселась на место, которое занял для нее светловолосый мальчишка. Девочка дружески ткнула его кулаком в плечо, и они весело рассмеялись.

До сего дня я еще ни разу не видел у Сефизы такого выражения лица. Впервые на моей памяти она выглядела такой счастливой и беззаботной…

Не знаю, почему, но мне в грудь как будто воткнули раскаленный штырь.

Не удержавшись, я посмотрел на настоящую Сефизу, стоявшую рядом со мной. Глаза девушки блестели от слез, она прижимала ладонь к губам и не сводила глаз со светловолосого паренька, рядом с которым сидела юная Сефиза.

– Кто это? – спросил я, не в силах подавить любопытство.

– Хальфдан, мой единственный друг, – прошептала девушка слабым голосом. – Хотя, вполне возможно, его уже нет… Я даже не знаю, жив ли он еще или нет…

Я сдвинул брови и снова посмотрел на разворачивающуюся за столом сцену.

Могу ли я быть виновником такой неуверенности? Возможно, именно из-за этого парня Сефиза так хотела покинуть Собор и вернуться домой?

«Ее единственный друг… Конечно, теперь очевидно, что в глазах Сефизы я не друг и никогда им не буду…»

До чего глупая мысль. Я никогда не хотел дружбы с Сефизой. А если нет, чего я, собственно, хотел?