У меня было непростое детство, однако детство Верлена оказалось полностью разрушено болью, одиночеством, ненавистью и кровью…

Глава 26

Верлен

Я проснулся как от толчка и судорожно перевел дух; воспоминания о детстве оставили у меня на языке горький привкус.

Уже очень давно я не думал о тех временах. Годами гнал от себя мысли о событиях моего детства, хоронил их в недрах сознания, прикрыв толстым слоем обид и маниакального стремления преуспеть на выбранном для меня пути.

Я сделал все, чтобы искоренить в себе никем не любимого, до крайности наивного ребенка, ужасно слабого и ранимого, дабы заменить его несгибаемым человеком, бесчувственным и закрытым, в которого меня хотел превратить отец.

Однако сегодня я больше не знал, кто я такой.

Я блуждал в потемках, чувствуя себя потерянным и совершенно опустошенным колоссальными потрясениями, привнесенными в мою жизнь Сефизой. Эта девушка подожгла фитиль, и с тех пор вокруг меня постоянно гремят взрывы, поочередно разрушающие все мои былые убеждения.

Я прикрыл лицо сгибом локтя, чтобы свет не слепил глаза. Мигрень, ввинчивавшаяся в виски острой болью еще накануне, за ночь никуда не делась – напротив, стала сильнее и вгрызалась мне в голову.

Вставать совершенно не хотелось. Какой смысл подниматься и что-то делать?

Стоит мне только высунуть нос из своих покоев, как меня немедленно перехватит какой-нибудь легионер и представит пред светлыми очами императора. Орион примется долго и упорно повторять, как существенна моя роль, насколько я важен для осуществления Великого Плана, что моя первостепенная задача – взращивать и развивать мою божественную суть и постараться уничтожить в себе последние остатки человеческого начала. Он снова постарается убедить меня вернуться к исполнению обязанностей Первого Палача…

Вот только я все больше сомневался в важности этой работы.

Я до смерти устал от этих холодных, бесчувственных речей. Если правитель пожелает провести со мной беседу сегодня, ему придется отправлять легионеров прямо в мои покои, потому что сам я никуда не пойду…

– Ты занял изначально проигрышную позицию, – заявила моя мать. Ее полупрозрачная фигура появилась в изножье кровати. – Но ты ведь и так это знаешь, верно?

– Нет, не знаю, – сухо возразил я. – За все время жизни в Соборе я ни разу не пытался обойтись без человеческих душ. Давно пора выяснить, как именно функционирует мой организм, и проверить границы его возможностей.

– Это глупо! – воскликнула мать. В ее голосе звучало непривычное отчаяние. – И опасно…

– Опасно для кого? Матушка, настоящий источник опасности для всех жителей Пепельной Луны – это я сам.

– Ты несправедлив…

– Я больше не знаю, что справедливо, а что нет, – прошептал я. Потом заставил себя встать с постели, несмотря на головокружение. – Зато я уверен в одном: больше я не могу быть Тенью Ориона. Все, хватит…

Мать печально наблюдала, как я хватаюсь за спинку кровати, чтобы не упасть. Мать с досадой покачала головой и понурилась.

– Ты слишком многого ждешь от этой девушки. Она не спасет тебя от самого себя, наоборот…

Мать ошибалась: я ничего не ждал от Сефизы.

А может, все ровно наоборот, и я, как безумец, возлагаю на эту девушку свои последние надежды…

– Она лишь обостряет твои слабости, – продолжала мать, подходя ближе и протягивая ко мне руку. – Она делает тебя больным, Верлен, потому что заставляет отказаться от твоей природы. Посмотри на себя, ты же с трудом на ногах стоишь; в последнее время я тебя просто не узнаю. Ты погрузился в меланхолию, поддался сомнениям и страхам. Сын мой, ты теряешь почву под ногами, и это безмерно меня пугает. Только-только тебе удалось принять свои силы, принять настоящего себя…

– Сефиза ни в чем не виновата! – резко возразил я. – И все это ложь! Я никогда ничего не принимал, просто терпел, не более того. Слепо подчинялся правилам. Плыл по течению, выполняя все приказы отца, отчаянно стараясь ему угодить. Не рассуждая, давал ему то, чего он желал. Отказывался остановиться и увидеть всю кровь на моих руках, все отвратительные преступления, что я совершал! Сожалею, если мое душевное состояние тревожит вас, но отныне все кончено. Больше никогда я никому не позволю использовать для своей выгоды мои способности и обращать их во зло. Ни императору, ни кому бы то ни было еще! В конце концов, на чьей вы стороне, матушка?

– На твоей, – быстро ответила мать. На ее лице читалась глубокая печаль. – Конечно на твоей. Я хочу, чтобы ты жил и развивался, чтобы однажды смог найти баланс между смертью и жизнью. Я отказываюсь стоять в стороне и позволить тебе чахнуть лишь потому, что кто-то вбил тебе в голову, будто ты ничего другого не заслуживаешь.

– Мне не нужна ничья помощь, чтобы прийти к такому заключению, – парировал я, падая в кресло.

Ощущение жжения в моих жилах усилилось, словно у меня закипала кровь.

Потом мне показалось, что меня ткнули в верхнюю часть спины раскаленным добела копьем. Я почувствовал, как мои лопатки выгибаются назад под воздействием невидимой силы, а потом ломаются…