Читаем Симфония времён полностью

Не знаю, как долго маленький Верлен наблюдал из окна за веселящимися сверстниками. Судя по почти опустевшему стакану воды, стоявшему на подоконнике, придвинутому к окну креслу и подложенным под колени мальчика потертым подушкам, он находился на этом наблюдательном пункте уже несколько часов – несомненно, это занятие давно вошло у него в привычку.

Снаружи одна из девочек прыгала по нарисованным в грязи квадратам; дойдя до конца линии, она подняла лежащий в последнем квадрате камешек и выпрямилась. Остальные ребята разразились одобрительными выкриками, однако девочка вдруг замерла, ее взгляд был прикован к маленькому окошку.

Лицо девочки исказилось от ужаса. Дрожащим указательным пальцем она указала на подглядывавшего за ней и ее товарищами мальчика и закричала, привлекая внимание приятелей. Все как один дети подняли головы и посмотрели вверх, на их лицах читался страх.

Девочка замахнулась и швырнула камень в окно. Импровизированный метательный снаряд разбил стекло, пролетев мимо лица мальчика, после чего покатился по полу комнаты.

– Грязное чудовище! – пронзительно завопила девочка. Остальные дружно подхватили этот клич. – Мы ведь тебе уже сказали, что больше никогда не хотим тебя видеть! Пошел вон!

Она подобрала второй камень и снова бросила в окно – на этот раз он ударил маленького Верлена в плечо.

– Убирайся! – злобно выкрикнула девочка.

Мальчик с белой прядью в волосах скатился с кресла и, прикрывая голову руками, скорчился на полу, подальше от окна.

Внезапно все дети разом перестали кричать и будто окаменели. Глаза у них округлились и мгновенно наполнились слезами. Потом они все попадали на колени, прямо в толстый слой пепла, покрывающий улицу, и жалобно застонали, объятые неведомым ужасом.

Стены комнатки поблекли, их очертания расплылись, и обстановка в очередной раз изменилась: мы оказались в другой комнате, очень узкой, погруженной в полумрак.

Я разглядела две кровати, стоявшие друг против друга, каждая возле стены. На одной сидел Рейнар: он забился в угол, подтянув ноги к груди, и слегка покачивался, обхватив руками колени. Взгляд его прикипел ко второй кровати, на которой метался во сне маленький Верлен.

Спящий тихо стонал и обеими руками сжимал одеяло, как будто боролся с невидимым противником; глаза его под опущенными веками быстро двигались. Очевидно, мальчику снился кошмар. Вдруг ночную тишину разорвал резкий, зловещий звук ломающихся костей: рука Верлена, прижатая к телу поверх одеяла, неестественно изогнулась под странным углом, а потом снова выпрямилась. Послышался болезненный, хриплый стон.

Тут до меня дошло, что пареньку с белой прядью в волосах вовсе не снится страшный сон: он находился во власти одного из тех пугающих приступов, происходивших из-за его необычных способностей, его природы.

– Это ужасно, – вырвалось у меня при виде этой удручающей сцены. – Ты с самого детства страдал от этих припадков?

– Человек и божество не могут уживаться в одном теле, – ответил настоящий Верлен, пожимая плечами с видом полной покорности судьбе. – Мой отец считает мое рождение величайшим успехом, но, по-моему, я всего лишь результат неудачного эксперимента…

Снова раздался громкий треск, и мне пришлось опять посмотреть на происходящее в комнате. Рейнар все также сидел на кровати, сжавшись в комок, испуганно наблюдая за мучениями своего соседа.

– Хватит, Верлен, – прошептала я, борясь со слезами. – Ну, что ты делаешь? Пожалуйста, перестань… О, нет… нет…

Мальчик с белой прядью в волосах забился в конвульсиях, все его кости сломались одновременно.

Приступ длился не более секунды, потом вдруг прекратился. Маленький Верлен судорожно вдохнул, его тщедушная грудь раздулась, как кузнечные мехи[5]. Затем он резко сел и, тяжело дыша, коснулся пальцами носа.

В следующую секунду Рейнар резко отшвырнул одеяло, спрыгнул с лежанки и метнулся к окну, расположенному между кроватями.

– Рейнар! – растерянно воскликнул маленький Верлен. На его дрожащей руке темнела капля крови, вытекшая из носа. – Что с тобой? Ты куда?

Второй мальчик на него не глядел. Широко открыв глаза, двигаясь, как в трансе, он открыл защелку на оконной раме, вылез на внешний подоконник и прыгнул, мгновенно скрывшись из виду. Тремя этажами ниже раздался глухой удар, с которым тело приземлилось на металлическую мостовую.

– Моя вторая жертва, – резюмировал настоящий Верлен, закрывая глаза. Губы юноши горестно изогнулись. – Тогда я не понимал, каким образом стал причиной гибели этого бедняги. Я подозревал, что ответственность лежит именно на мне, но не осознавал, что такого сделал. В тот раз я не заметил, как поглотил душу Рейнара, и не догадывался, что это моя кровь спровоцировала его самоубийство.

Спальня исчезла, сменившись другой, уже знакомой мне комнатушкой этой квартиры, расположенной в недрах Стального города. Светало. Четверо людей в серых с красным робах (такие носили сотрудники крематориев) закрывали длинный металлический ящик – вероятно, они только что положили туда тело Рейнара.