Читаем Сиквел полностью

Я висел, облокотившись на поручень в северо-западной части забитого троллейбуса. Март тек по улицам, шли дожди, совсем непривычные для этого времени года, и я, выбрав самый экологичный транспорт из всех, размеренно путешествовал по дорогам города, осторожно поглядывая на девушек, вспоминая ту, которую встретил прошлым летом в таком же троллейбусе, после проливного ливня, которую не смог вытерпеть и от красоты который сбежал. Настроение было нестерпимо приподнятым, в наушниках звучали треки из еще не вышедшего альбома Parquet Courts, и я о чем-то мечтал.

Я вспоминал, как не мог забыть ее, как вспоминал эти глаза, которые горели с счастьем, ни капли не переживая о том, что какой-нибудь парень может в них затонуть, как капли стекали по мокрым волосам, укладывая их лучше, чем получилось бы перед зеркалом. И я вспоминал, как стоял рядом и напрасно пытался незаметно сделать набросок механическим карандашом, потому что стержни застряли в его устье. Каким-то невообразимым образом мне удалось вставить второй туда так, что он не вытолкнул прошлый, и теперь два дефектных осколка давили друг друга в этой западне. Развинтив карандаш, я попытался выгнать их оттуда наскоро найденным в чехле грифелем, но они не поддавались. Девушка смотрела на меня с азартом и несходившей с лица улыбкой.

Я вспоминал все это и слушал Parquet Courts. Окна потели, народ клубился, и за остановку до дома я, выскочив из конца троллейбуса, вбежал в самый центр — здесь было свободнее, и перед самым лицом был холст стекла. Я бессознательно провел пару кривых и понял, что изобразил профиль мертвого Дали.

На следующий день троллейбусы столкнулись, я чудом оказался в полуметре от окна, осколки левой части которого усеяли заднюю часть салона. Народ в троллейбусе охал, ахал и поспешно выбирался на улицу. Я покинул троллейбус последним, поняв, что во мне чего-то недостает, осторожно выискивая в пальто стекольную пыль.

12

Подходил состав, настоящий советский паровоз, и я, дурачась, подставил сигарету в фокус так, чтобы казалось, что дым идет из нее — но пару секунд спустя она выскользнула из моих рук — так велика была отдача. Не выпади она в тот момент, я бы черкал что-то совершенно иное — подбирал бы не те слова и думал бы не те мысли.

В 10 минут первого ночи я зашел в первый вагон и побрел к месту 37, случайно выпавшему мне в кассе за пять часов до отправки. И хотя 37 — мое любимое число, и даже программисты наряду с музыкантами ценят его больше жизни и добавляют его куда ни попадя — как отсылки на свои неудачную любовь в разговорах с незнакомцами — в чем, однако никогда не признаются — и в этом нет ничего удивительного, потому что даже научные исследования показали, что число это чаще других называют, когда есть выбор выбрать любое из первой сотни — и приверженность к нему скорее отражает вселенский конформизм, нежели обособленность каких-то внутренних черт — и был момент, когда я отмечал про себя, что смотрю на часы всегда в 37 минут — но он давно прошел — и мне казалось тогда, что вселенная началась в 37 минут по нашему времени, и стоит сдвинуть времяисчисление на 37 минут назад.

В вагоне сосредоточилось от силы десять человек. Впереди галдела компания сорокалетних дебоширов, пара парней сзади в самом начале пути решила попытать удачи в продолжении состава (так и не вернувшись), и единственными возможными собеседниками, помимо харизматичного проводника, оставались девушки по другую сторону салона. Они обсуждали комфортные кресла, в которые никак не ожидали ввалиться за те небольшие деньги, что ушли на билеты, и концерт, с которого возвращались в, как я думал, Чебоксары.

Я достал из сумки «62. Модель для сборки» Кортасара, купленную в Одинцово, внушая себе, что прочту ее дальше первой (?) главы, про кровавый замок.

13

Я достал лист бумаги и аккуратно поделил его на три небольшие части. «Загадываете что угодно, пишите это на обрывке, передаете по кругу следующему, и тот не глядя крепит листок себе но лоб.»

Приготовления закончились, и я умиленно смотрел на девушек, стараясь не рассмеяться. Первой предстояло отгадать загаданного мной «Сквидварда», второй — загаданного первой «Патрика». Та поинтересовалась, представляю ли, кто это такой, и я обнадеживающе кивнул.

***

Лена предложила дедушке сыграть с нами. Тот с улыбкой процедил, что не разбирается в молодежных развлечениях и учтиво отказался.

После двух-трех заходов свет в вагоне погас. Мы расстелили белье и легли. Я смотрел на Лену — мне показалось, что она улыбнулась. Не представляя, действительно ли это так, я попытался скривить рот в некотором подобии улыбки, поймав себя на мысли, что стоит, наверное, повернуться на другой бок и уставиться в стену. В наушниках звучала «Ceremony» New Order. Я взял в руки планшет, сделав вид, что хочу сменить трек.

***