Читаем Сиквел полностью




Кот Коуптакапе


Сиквелpsyche l





© Кот Коуптакапе, 2016

© Кот Коуптакапе, дизайн обложки, 2016


Дизайнер обложки Кот Коуптакапе



«Лучшее продолжение „Сайдноутинга“, которое могло быть создано».

«Коуптакапе сочетает в себе буквы невиданным доселе образом».

«Волнительное жизнеописание с претензиями на дешевый шедевр».

«Оправдание длиною в книгу от прожженного графомана».

«Приемный гадкий утенок постмодернисткой культуры».

«Разгромная критика существования разума».



Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero





Оглавление


Сиквел

1 // На смерть крыски, приобретенной ЛЕНОЙ 22 мая

2

3 // Пролог

4 // Дни

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

21

22

23

24

25

26

27

28



Девушке, с которой я никогда не буду





1 // На смерть крыски, приобретенной 22 мая

Год назад во сне перед смертью я закрывал глаза и думал о важнейшем. Вчера просто ждал и рыдал. Может быть, дело в длительности смерти. Надеюсь, она осознала ее как можно позднее. Как я помню, мы с тобой обсуждали как-то, какой вариант смерти предпочтительней. И с Леной тоже. Она говорила, что классно было бы ничего не заметить, например, во сне. А я всегда считал, что было бы важно отметить для себя, что ты кончаешься. Это было до того, как она у вас появилась. Мне снилось, что меня хотят усыпить вчера. И меня усыпили. Мне кажется, я пролежал полминуты мертвым, пока не очнулся. Ты не усыплял ее?


— Нет.


Мне почему-то снился этот проводок. И теперь я думаю, что он напоминал тот, из которого крыса /из «Бесподобного мистера Фокса» Уэса Андерсона/ тянула сидр. И теперь все мои присказни смешались вокруг этих ненужных центров. Наверное, стоило просто сказать, что мне жаль, но я сейчас чувствую себя слишком ненастоящим для этого. Будто оттенок моих размышлений ироничный и злой, хотя я не хочу этого.


Иногда мне кажется, что реальность вне нашего осознания ступает назад, а мысль в нас идет вперед, и тогда этот сон может быть вполне закономерным. Это ужасная концепция. Как-то пришла в голову, и я все не могу избавиться. Но объясняет вещие сны и некоторые результаты творчества, как мне того хотелось бы. Никогда не отдаю себя отчета, когда сочиняю и когда сплю. Всегда кажется, что черпал вдохновения из вещей, которые происходили потом. И вполне сочетается с идеей когнитологов и детерменистов о том, что мы лишь комментируем свою жизнь.


Представь себе кассетную пленку. На одной стороне сматывается визуальный ряд. А на другой наши мысли. Когда наши мысли идут вперед, ряд событий идет назад, но в итоге мы читаем это мгновение комплексно с обеих сторон и будто бы понимаем его как есть.


Короче, это бред все, а я фантазер. С другой стороны, если это было бы правдой, сама разгадка такого порядка была бы до ужаса краеугольной. Когда-нибудь она превратится в сверхценную идею, и я получу официальное клеймо шизофреника.





2

Он хотел познакомиться со мной. Сказать что-то навроде, «Вы выглядите прекраснее и обаятельней той девушки, которую я все никак не могу забыть» или, на крайний случай, предложил бы назвать мне три понятия, чтобы узнать, есть ли у нас точки пересечения. Ты знаешь, он дурак.


Знаешь, он правда хотел довести толпы голубей до здания мэрии. Ради несанкционированного птичьего митинга. Купил три пакета батона. Это была середина июня, голубей на улицах было пруд пруди. Он собрал штук пятьдесят, а потом задумался, к чему бунтовать в такой-то жизни.


А еще он просил милостыню, там же. Бросил шапку под ноги, все проходили и говорили, что она упала. Внутри мелочь, свои же сигареты. Двое парней у иномарок смеются как ненормальные. Девчонка, пока он шел по президентскому бульвару к своей авантюре, подарила ему монетку с молитвой и произнесла, что Иисус его любит. Иисус был единственный, кто подбросил.


Это очень странно. Была ночь. Он был подавлен, шел домой по проспекту и решил сжечь головки всех спичек в коробке, кроме одной. Сжег. И тут, совершенно случайно, минут пять спустя, ему попадаются четыре мужика с цигарками во ртах, просят огня. День был прохладный, дуло. Дал коробок, сказал, что только одна рабочая. Главный из мужиков не сразу понял, потом начал искать, одну единственную. Нашел, остальные высыпал на асфальт. Чиркнул, зажег свою, дал прикурить остальным. Зачем, спрашивает, ты это сделал. Он ответил, друзей разыграть.


Шел домой и смеялся как идиот.





3 // Пролог

Год назад, спроси меня другой о смысле жизни — я бы даже не думал. Может, мир был так же наивен, как и я. Может, я один и был этот наивный мир. Я бы сказал, что все дело в любви. И пока я любил, со мной приключалось что-то. Что-то, о чем можно было верещать, не чувствую себя пошлым и многословным, не подлавливая себя на лицемерии.


Может, любовь — это октябрьский воздух. Снова. Я верю в любовь так же, как и в Бога — с таким переменным успехом, что перед другими для меня нет ни любви, ни того, кто смеется от семимиллиардной скуки. Меньше людей идут в ту же сторону, что и я. Или мне так кажется, но мне хочется ошибаться.


Перейти на страницу:

Похожие книги

120 дней Содома
120 дней Содома

Донатьен-Альфонс-Франсуа де Сад (маркиз де Сад) принадлежит к писателям, называемым «проклятыми». Трагичны и достойны самостоятельных романов судьбы его произведений. Судьба самого известного произведения писателя «Сто двадцать дней Содома» была неизвестной. Ныне роман стоит в таком хрестоматийном ряду, как «Сатирикон», «Золотой осел», «Декамерон», «Опасные связи», «Тропик Рака», «Крылья»… Лишь, в год двухсотлетнего юбилея маркиза де Сада его творчество было признано национальным достоянием Франции, а лучшие его романы вышли в самой престижной французской серии «Библиотека Плеяды». Перед Вами – текст первого издания романа маркиза де Сада на русском языке, опубликованного без купюр.Перевод выполнен с издания: «Les cent vingt journees de Sodome». Oluvres ompletes du Marquis de Sade, tome premier. 1986, Paris. Pauvert.

Маркиз де Сад , Донасьен Альфонс Франсуа Де Сад

Биографии и Мемуары / Эротическая литература / Документальное
10 гениев науки
10 гениев науки

С одной стороны, мы старались сделать книгу как можно более биографической, не углубляясь в научные дебри. С другой стороны, биографию ученого трудно представить без описания развития его идей. А значит, и без изложения самих идей не обойтись. В одних случаях, где это представлялось удобным, мы старались переплетать биографические сведения с научными, в других — разделять их, тем не менее пытаясь уделить внимание процессам формирования взглядов ученого. Исключение составляют Пифагор и Аристотель. О них, особенно о Пифагоре, сохранилось не так уж много достоверных биографических сведений, поэтому наш рассказ включает анализ источников информации, изложение взглядов различных специалистов. Возможно, из-за этого текст стал несколько суше, но мы пошли на это в угоду достоверности. Тем не менее мы все же надеемся, что книга в целом не только вызовет ваш интерес (он уже есть, если вы начали читать), но и доставит вам удовольствие.

Александр Владимирович Фомин

Биографии и Мемуары / Документальное