Читаем Шедевры и преступления. Детективные истории из жизни известного адвоката полностью

В час ночи открылась дверь и вошел человек, чью биографию я учил в институте.

Для одного вечера это было слишком… Я обмяк, и пока Дина целовалась с вновь пришедшим, я пытался прийти в себя. Это был ее первый муж – один из лучших операторов мира. Это ему доверял камеру на своих шедеврах Ален Рене[47] («Хиросима, любовь моя», «В прошлом году в Мариенбаде» и еще вроде штук пять фильмов), это его выбрал Луис Бунюэль[48] для того, чтобы одевать и раздевать Катрин Денев в своей роскошной «Дневной красавице». В жизни Саша Верни оказался простым и симпатичным дядькой. Он принес своей бывшей какую-то книгу, и мы втроем весело болтали о всякой всячине. Оба рассказывали мне наперебой, почему развелись. Когда немцы вошли в Париж, Дина уехала на пока более-менее свободный юг, а Саша остался в Париже и спрятался у друзей в подвале какого-то театра. Давясь от смеха, Дина сказала, что только ее муж мог в подвале театра влюбиться в актрису, которая носила ему туда еду. И впрямь смешно. Но Саша тут же парировал, заявив, что выбор был весьма ограничен. Между живым человеком с сиськами и местной худощавой театральной крысой.

Мне не хотелось уходить, но картины были развешаны, все вино выпито, а усталость наваливалась.

Идея идти домой пешком была правильной. Надо было проветрить голову и хорошенько обо всем подумать. Да, я узнал судьбу Иосифа Гольденберга, человека, который покупал интересующие меня и Виктора Пахомова картины. Но последняя информация о нем и его коллекции датируется сороковым годом, и что с этим делать, было неясно.

На следующий день на работе я решил обнаглеть и перейти в контратаку:

– Виктор, вы не дадите мне посмотреть договор купли-продажи коллекции картин Кики? Я имею в виду договор сорокового года.

Да, согласен, я выбрал гнусный момент. Но и со мной, как мне кажется, играли в подкидного дурачка не совсем честно. Пахомов поднимался по лестнице на антресоль, как всегда, чуть приволакивая левую ногу. В ту минуту, когда я закончил говорить, Виктор остановился, молча кивнул головой и продолжил свое поступательное движение наверх. Даже его спина выражала удивление. Мне показалось, но руки его едва заметно дрожали. Через пару минут я услышал привычный звук от поворота ключа хозяйского сейфа.

– Александр, поднимись. Вот договор. Но я не знаю, насколько он тебе будет интересен. Там только список тех работ, фотографии которых есть в папке. Договор тоже там лежал, просто я его вынул, чтобы он не потерялся. Положи его к фотографиям потом. Это все-таки документ.

Через полчаса вернулась Виолетта. Они о чем-то пошушукались с мужем и ушли в ближайшее кафе съесть салат. Во всяком случае, такую легенду преподнесли единственному служащему.

Впрочем, мне было абсолютно все равно, о чем они будут шептаться за моей спиной. Я сидел кислый, как лимонный уксус из того же кафе.

Факты оказались таковы, что договор был действительно датирован декабрем сорокового года. Но ужас для меня заключался в том, что он был сделан между покупателем Виктором Пахомовым и продавцом Клодом Делоне, вообще мне не известным. Пока хозяев в магазине не было, я бросился звонить Дине. Она сразу и очень по-дружески взяла трубку, поблагодарила за вчерашний вечер, но после небольшой паузы сообщила мне, что имя Клод Делоне ей ни о чем не говорит. Но все-таки я могу забежать к ней через пару дней, она поищет в записных книжках и подумает. А вообще, не забыл ли я, что сегодня в галерее вернисаж и она меня будет ждать?

Вся система, которую я выстраивал за последние несколько дней относительно происхождения этих картин, рухнула. В одночасье. Придется начинать все сначала. Правда, у меня и в магазине дел хватает. Сегодня надо разобраться в залежах столового серебра. Две огромные корзины. Зато буду знать все европейские пробы.

Приехали Паранки́ и Фабиани́. С той же церемонией. Сначала молодые люди осматривают помещение, затем один остается, второй исчезает, потом появляются еще два парня и все осматривают снова. Кому-то они не доверяют: то ли парню, которого оставляют сидеть с нами, то ли моим работодателям. Хотя вроде они дружат?