Читаем Шедевры и преступления. Детективные истории из жизни известного адвоката полностью

Дина Яковлевна Айбиндер родилась в Кишиневе в еврейской семье, поглощенной музыкой в прямом смысле слова. Ее отец был пианистом, мама – концертмейстером, тетя – оперной певицей. В 1925 году через Одессу, Варшаву и Берлин семья перебралась в Париж. В четырнадцать лет Дина познакомилась с великим скульптором целой эпохи – Аристидом Майолем и чуть ли не в один момент стала его музой. Ему было всего лишь семьдесят три, и, влюбившись в свою модель, он больше никого и ничего не видел и видеть не хотел. Дина была умной девочкой и сделала умопомрачительную карьеру. Она позировала Матиссу[32], Боннару[33], Дюфи[34]. Подружилась с Бретоном[35], Дюшаном, Поляковым[36], с Жаном-Луи Барро[37] (великим актером, сыгравшим главную роль, вероятно, в лучшем французском фильме XX века «Дети райка»), с Бертраном Блие[38]. Выступала в эстрадном коллективе «Октябрь», которым руководил знаменитый Жак Превер[39]. А в конце тридцатых вышла замуж за будущую звезду французского кинематографа, начинающего оператора, и вполне логично, выходца из России Сашу Верни[40]. Но все это блекнет по сравнению с тем, что ждало ее впереди.

Когда немцы вошли в Париж, ее отца депортировали в концлагерь. Он скончался в Освенциме, как и тысячи других несчастных, в 1943 году. Дина успела исчезнуть из Парижа и спряталась в замке все того же Майоля в городке Баньоле (юг Франции, Восточные Пиренеи), где в тайне от своего мэтра организовала очень эффективную и сильную ячейку Сопротивления и навела связь с марсельским подпольем. Одной из ее главных задач была переброска беженцев через горы в Испанию. Дину в скором времени арестовала французская полиция. Ей грозил концлагерь со всеми вытекающими последствиями. Вмешивается Майоль, освобождает обожаемую модель и подругу и от греха и границы подальше отсылает ее в Ниццу к своему другу Анри Матиссу. Но разве могла эта девочка спокойно завтракать, когда ее две любимые страны (Россия и Франция) в опасности? Она нелегально отправляется в Париж, чтобы создать там целую разветвленную сеть подпольщиков. Одним недобрым днем находится предатель, и в начале 1943 года снова арест. На этот раз все значительно страшнее. Дину Верни задерживает гестапо. Шесть месяцев тюрьмы, истязаний, пыток. И опять вмешивается Майоль. Он идет на беспрецедентную авантюру и едет в Берлин к коллеге, суперталантливому человеку Арно Брекеру[41] – любимому скульптору Гитлера. Каково?

Но сюжет закручен еще больше. В 1937 году, получив звание профессора прямо из рук фюрера, автор скульптур «Прометей», «Партия», «Вермахт» и сотен других женился на обаятельной гречанке Деметре Мессале. Предыдущей (до знакомства с Диной) главной моделью и музой… Майоля! Старик убеждает бывшую любовницу повлиять на мужа. Чудо, но Брекер попадает на прием к фюреру и уговаривает его освободить Дину из застенков гестапо. О том, что она еврейка, Брекер умалчивает. Полумертвую Дину выносят из тюрьмы и передают Майолю. 25 августа 1944 года освобождают от немцев Париж. Великий скульптор счастлив, он может больше не бояться за жизнь своей Дины. И через месяц, 27 сентября, пьяный от счастья, свободы и красного вина, старый каталонец погибает в автокатастрофе.

Согласно завещанию восьмидесятидвухлетнего скульптора, все свое состояние, как и все свои коллекции, он оставляет Дине Верни. Дина становится хозяйкой очень престижной галереи на улице Жакоб в шестом округе Парижа. Недалеко от бульвара Сен-Жермен. Однако Дина никогда не забывает о своих корнях. Побывав в Москве в конце пятидесятых, Верни увлеклась современным русским искусством. Она поддерживает и постоянно выставляет Кабакова[42], Булатова[43], Янкилевского[44], Шемякина[45], Мастеркову[46].

И еще один штрих характера женщины, с которой мне предстоит увидеться сегодня вечером, в конце статьи.

Тот самый скульптор Арно Брекер, который ходатайствовал перед Гитлером об освобождении Верни из рук гестапо, обратился к Дине с просьбой помочь ему организовать собственную выставку в Париже. И… Дина Верни Арно Брекеру отказала.

Никто так и не узнал, пожалел ли он о том, что когда-то для нее сделал?

Я закрыл журнал, допил кофе и подумал, что есть два варианта развития событий: или мне удастся ее разговорить, и я узнаю все или почти все, или она меня выкинет вон через пять минут. Хотя она сказала, что найдет для меня сорок минут.

Это время растянулось на три часа. Я влюбился в эту уже далеко не молодую женщину даже не через пять минут после начала разговора, а сразу, наповал и уже навсегда. Эти искрящиеся молодостью и озорством шоколадные глаза, эта восхитительная шкодная улыбка, голос, чувство юмора, проникновенная манера слушать и смотреть. О, как я понимал Аристида Майоля! За час она рассказала мне все об Иосифе Гольденберге, о его семье, о коллекции, о судьбе. Потом мы развешивали картины, дурачились, смеялись, отбивая себе пальцы. Мы были знакомы несколько часов? Никогда в жизни. Я знал Дину всю жизнь, а она меня.