Читаем Шедевры и преступления. Детективные истории из жизни известного адвоката полностью

Четверг утром начался с того, что я зря купил круассаны. Виолетты в магазине не было, Виктор сидел наверху, дымил своим желтым «Житаном» и, по обыкновению, нервно тряс хромой ногой. Круассан он есть не захотел. Пришлось съесть все три, выпить свою первую чашку кофе и отправиться в подвал на поиски каталогов проб серебра XVIII века. Что-то мне подсказывало нахождение в одной из корзин с серебром целого состояния.

В подвале произошли едва заметные изменения. По свойственной мне привычке с детства видеть то, что не надо или уже поздно видеть, я на тридцать секунд закрыл глаза, сосредоточился на картине библиотечного подвала в обычном виде, а потом, резко «прозрев», оглянулся вокруг. Есть! В углу стоял велосипед, а сейчас там ничего нет. Продать его не могли, дарить его некому. Остается один вариант: чокнутая Виолетта уехала кататься по городу на велике. Вполне в стиле этой ненормальной.

Работа с серебром, явно купленным на вес пару недель назад на блошином рынке, была в самом разгаре, когда открылась дверь и зашла сама мадам Пахомова в сиреневых вязаных перчатках и немыслимой (такого же цвета) шляпке. Так и есть, сумасшедшая ездила куда-то на велосипеде. Виктор живенько спустился по лестнице, супруги обнялись, как будто не виделись вечность, я получил задание спустить велик в подвал, а Пахомовы отправились в их излюбленное кафе съесть по салату. У меня было менее часа свободы.

Первое, что надо было сделать после возврата велосипеда на место, – это изучить полки с книгами, куда третьего дня Виктор сунул томик, который они так усиленно рассматривали вчетвером с Рене и Домиником. Книги без картинок я отмел сразу, каталоги китайских гравюр тоже: они были большего формата, чем то, что я видел во вторник. Оставался план Парижа, купленный мной недавно. Я пролистал страницы, посмотрел на место, где была ленточная закладка, и ничего интересного не обнаружил. С большой долей вероятности закладка оказалась на этой странице случайно.

У меня было еще минут пятнадцать свободы. В сотый раз я достал папку с фотографиями картин Кики и начал тупо перелистывать содержимое, а потом инстинктивно для себя принял решение разложить все фотографии у себя на столе. Просто в один ряд. Просто для того, чтобы сравнить не знаю что и не знаю с чем. Может быть, от отчаяния. Стоя перед столом, положил последнюю фотографию в ряд с другими и… вот тут это случилось. Мне показалось, что меня разорвало, растерзало от собственной тупости, от того, что я множество раз рассматривал содержимое этой папки и ни разу не понял бросающееся в глаза решение загадки. Надо экстренно перечитать договор. Так и есть. Все точно. Слепой идиот, дебил, придурок.

Теперь надо поймать хозяев врасплох. Я был уверен в своей правоте. Не было никаких сомнений. Завтра последний день моей работы здесь. Попрошу дядю зайти за мной к вечеру, поговорим все вместе и попрощаемся. Нет, завтра пятница, и Пахомовы будут в форме. А вот в субботу они к пяти утра едут на блошиный рынок, где что-то можно купить оптом. Как эти две корзины с серебром. К вечеру субботы они уже будут без сил. Тут я и нанесу удар! Страшно, но это надо сделать. Но кое-чего я не понимаю все равно. К примеру, играют ли какую-нибудь роль в этой истории два корсиканца – Рене и Доминик? Слишком много они шептались в последнее время, слишком тревожные лица были у всех четверых. Все очень туманно.

Пришлось убрать фотографии в папку и вернуться к серебру.

В семь часов Виолетта спросила меня, долго ли мне еще работать. Я ответил, что через час я полностью закончу первую корзину. Хозяйка не успела ничего сказать, как задребезжал колокольчик на входной двери. Виолетта почему-то вздрогнула, будто ее что-то напугало. У меня у самого такое бывает сплошь и рядом от неожиданности. Зашел пожилой мужчина в поисках эротических рисунков художника Икара[49]. По-моему, он других сюжетов и не рисовал. В магазине было штук десять его работ, и потенциальный покупатель увлекся рассматриванием красоты. К слову, очень изысканные вещи.

Я закончил чуть раньше срока, распрощался со всеми и отправился домой пешком. Был чудный, сносный по температуре вечер, которым хотелось насладиться.

Со всех газетных киосков Парижа пропали афиши с подарком восемнадцатилетней молодежи от президента Жискара д’Эстена. Вместо этого появились новые заголовки: Massacre d’impasse des Épinettes. Все-таки самые феноменальные названия улиц – в Париже. Обожаю. «Расправа в тупике Ёлок». Тупик Ёлок! Сказочно. Надо съесть где-нибудь салат нисуаз и отправиться спать. Завтра пятница, и мне нужно будет закончить вторую корзину.