Читаем Шараф-наме. Том I полностью

24 раджаба 565 (14 апреля 1170) года [Наджмаддин] прибыл в Миср[412] и был встречен халифом 'Азидом. При лицезрении Салахаддин Йусуфа глаза Наджмаддин Айуба прояснились, ибо в обители страданий разлуки очи его от печали покрылись белою пеленою. Салахадддин оказал [своему] благородному отцу все возможные знаки уважения и почитания и хотел [даже] передать ему должность везира. Но Наджмаддин не согласился, и Салахаддин со всем рвением занялся управлением Египта.

В первых числах мухаррама 567 (сентябрь 1171) года здоровье 'Азида ухудшилось, и десятого числа [того же месяца] он отправился /58/ в потусторонний мир. К Салахаддину перешли сокровищницы Исмаилитов, до отказа наполненные несметным числом монет, редкостными драгоценными камнями и отборными тканями. Единовластно стал он вершить дела царства и заручился поддержкою подданных и войска.

В истории Йафи'и[413] упоминается, что в числе ценных вещей, что перешли к Салахаддину из казны 'Азида, был жезл из изумруда и сто тысяч томов редких книг, [написанных] прекрасными почерками. В начале правления Салахаддина Нураддин Махмуд по многим причинам обиделся на него и решил отправиться в Египет и вместо Салахаддина другого удостоить чести султанства.

Когда об этом стало известно Салахаддину, он призвал своего отца, дядю, своих приближенных и эмиров и для [изыскания] способа предотвратить то несчастье бросил меж ними жребий совета. [Тогда] поднялся племянник Салахаддина Такиаддин и сказал: “Интересы державы требуют, если Нураддин Махмуд пойдет на нас войною, с несметными войсками явиться на поле битвы и не отдавать в мощную его десницу бразды правления в этой стране”. Наджмаддин Айуб принялся бранить внука и, решительно возражая против таких [его] речей, сказал, обращаясь к Салахаддину: “, отец твой, и Шихабаддин, твой дядя, из всех присутствующих питаем к. тебе наибольшую любовь, но стоит нам увидеть Нураддина, и мы не сможем по обычаю прежнего не облобызать его ковер, [который служит] образцом великолепия. И коль прикажет он нам поразить [тебя] в затылок, мы обязательно выполним его повеление. Если так обстоит дело с твоим отцом и дядей, то что тебе ждать от других /59/ эмиров и столпов державы? Государство наше входит в богом хранимую державу Нураддина, и мы по сути дела его рабы. И если Нураддин сместит нас, нам не останется ничего, как подчиниться и покориться. Сейчас тебе лучше написать Нураддину челобитную такого содержания: распространился слух, что августейшие помыслы укрепились в намерении направить победоносные стяги на завоевание нашего вилайета. Между тем нет необходимости, чтобы его величество ради такого дела подвергало себя трудностям похода, ибо не сошел с пути повиновения слугам подножия султанского трона и послушен любому повелению, которое будет исходить от прибежища справедливости. Стихотворение:

И если государь недоволен поведением [своего] покорного слуги[414], следует направить одного из личных гулямов, дабы, возложив ярмо на шею [этого] раба, он доставил его ко двору прибежища мира. Полустишие:

Салахаддин со вниманием выслушал совет своего достопочтенного отца, и народ разошелся. Тогда Наджмаддин Айуб уединился с сыном и сказал: “По свойственной молодости самонадеянности и неопытности ты не ведаешь, что для дела полезно и что вредно. Эти люди узнали бы твои сокровенные мысли[416] и донесли бы Нураддину, что ты намерен помешать ему войти в Египет. Нураддин все свои помыслы направил бы на то, чтобы сместить нас и, собрав все войска Сирии и Мосула, поднял бы знамена похода в нашу сторону. Теперь же, /60/ узнав об этом собрании, он решит, что мы послушны и покорны ему. Успокоившись на наш счет, он займется чем-нибудь другим, и нам нечего будет его опасаться”.

Действительно, этот план Наджмаддина совпал с божественным предопределением. Когда прошение Салахаддина, основанное на высказываниях в упомянутом собрании, была представлено Нураддину, [последний] вновь явил милость Салахаддину и счел разумным оставить его в покое[417] и ни под каким видом не чинить никаких обид.

В 568 (1172-73) году Наджмаддии Айуб упал с коня и умер после нескольких дней болезни. Салахаддин похоронил его по обычаю главы пророков, в подобающем месте предал земле и надлежащим образом исполнил обязанности поминовения. После Наджмаддин Айуба осталось шесть сыновей: 1. Салахаддин, 2. Сайфаддин Мухамхмад, 3. Шамсаддаула Тураншах, 4. Сайфалислам Тугтагин, 5. Шаханшах, 6. Таджал-мулук Бури[418].