Читаем Шараф-наме. Том I полностью

В тот же день между Салахаддином и проклятыми франками был заключен мир на том условии[431], что каждый представитель мужского населения неверных уплатит последователям мухаммаданской веры двадцать динаров, их жены — по пять сурских динаров[432], а за своих детей они дадут по одному динару. Тот же, кто окажется не в состоянии представить с него причитающееся, будет обращен мусульманами в рабство. Салахаддии, захватив эти богатства, разделил [их] между воинами, улемами и подвижниками и направился в Сур[433]. Но благодаря замечательной прочности городских стен [Сур] подчинить не удалось. Воинства /64/ мороза и дождя принялись за [свои] беззакония. Эмиры сочли разумным оставить [этот город], и, следуя совету здравомыслящих, султан поспешно выступил оттуда в Тарсус[434].

Силою он подчинил тот город, завладел[435] всеми имуществами франков и обратил в рабство каждого христианина, который там находился. Обрушив пламя гнева на Тарсус, он отправился в другие города еретиков, покоряя один город за другим, пока не подошел к Берзуйе[436]. Хотя прочность той крепости вошла в поговорки, а высота ее вместе со стенами превышала пятьсот семьдесят заров, под ударами мечей и стрел она покорилась мусульманам.

Тогда Салахаддин [со всею] поспешностью отправился в Антиохию. Большинство здешнего населения пожелало мира, и неверные отпустили на свободу мусульман, которых они держали невольниками в городе.

Выполняя просьбу своего сына Малик Захира[437], Салахаддин отправился из Антиохии в Алеппо и оставался там три дня. Малик Захир, как должно и подобает, явил усердие в соблюдении обычая угощения и дарения, и из Алеппо Салахаддин пошел в Хама. Здешний правитель Такиаддин положил все свои старания, дабы засвидетельствовать верную службу[438]. Государь обласкал племянника и к его владениям присоединил Алеппо и несколько[439] других крепостей. Потом Салахаддин отправился в Дамаск и несколько дней посвятил отдыху в том городе. Из Дамаска он устремился в город Сайда[440], который сдался ему без боя[441]. Подобным образом он взял Керак[442] и Каукаб[443] и оттуда гордо прошествовал в Иерусалим. Совершив в том благословенном месте праздничный намаз в [день] жертвоприношения, он отправился в Декадой, взял ту область у своего брата Малик 'Адила и отдал ему взамен Керак.

/65/ Затем он остановился в Акке и повелел обнести город стеной. Потом он пожаловал благородною [своею] особою в Шекиф[444] и осадил ту в высшей степени мощную и неприступную твердыню. Когда правитель Шекифа — умный и знатный франк — увидел воочию на стороне людей ислама знаки победы и торжества, он один оставил крепость и явился ко двору того высокодостойного государя. Султан принял его и [в знак] уважения посадил рядом с собой. [Сей] достойный гость, будучи сведущ в арабском языке, заявил: “Доставляя беспокойство служителям порога прибежища султаната, бы желал, чтобы вышло высокое [государево] указание сему рабу ехать в Дамаск и там поселиться. Из высочайшего дивана из года в год пусть выдают мне столько хлеба и золота, чтобы с семьею [смог] прожить без всяких забот. Как только эта моя просьба удостоится приятия, передам крепость слугам высокодостойного”. Султан Салахаддин удостоил его просьбу чести согласия, и правитель Шекифа возвратился в крепость. Мусульманское войско прекратило осаду и военные действия, настроившись на заключение перемирия. Несколько дней спустя выяснилось, что тот неверный вышел из крепости стезею хитрости и обмана. Целью такого рода речей его было добиться прекращения египтянами враждебных действий против городского населения, дабы он [смог] починить башни и стены и доставить в крепость провиант. Это привело султана в ярость, и во второй раз он повелел победоносному войску осадить крепость. Храбрецы [снова] вступили в бой и принялись готовить осадные машины.

В это время пришло известие, что к Акке подошли и тот город осадили многочисленные войска /66/ и несметные полчища франков. Малик 'Адил высказался за заключение с неверными Шекифа перемирия при условии, что им будет передан, город со всеми припасами, оружием, верховыми животными и двести тысяч золотых динаров, будут освобождены сто знатных и пятьсот человек из простонародья[445], дабы они позволили мусульманам с миром уйти оттуда. Султан огорчился, услыхав такие речи, и решительно отверг подобное примирение. С одобрения [своих] советников он снял осаду Шекифа и повелел разрушить Аскалон, опасаясь, что за время отсутствия победоносного знамени нечестивые франки завладеют тем местом и с помощью богатств аскалонцев подчинят Иерусалим.