Читаем Шарада полностью

Айдын стоял с пакетом в одной руке и бутылкой вина в другой.

Я смотрел на него. Он смотрел на меня. Мы молчали.

–Позволишь? – спросил он.

Я переглянулся с Диной, и она взглядом дала мне понять, что ей безразлично.

–Конечно… – сказал я. – Садись.

Я указал на стул.

Айдын поблагодарил и сел.

Дина достала еще один прибор и бокалы для вина. Штопор и бутылка перекочевали ко мне.

Какое-то время говорил только Айдын, а мы просто кивали в ответ или отвечали односложно: да, нет, может быть.

Айдын стал нахваливать обед, и нахваливал он, конечно, Дину.

–Это Кирилл готовил, – ответила она ему.

–Что? – Его глаза сделались такими большими и добрыми. – В этой еде любовь, друг мой! – Он отправил к себе в рот еще один кусочек мяса.

–Я редко готовлю, – ответил я. – Наверное, потому и вкладываю в еду больше любви, чем она того стоит.

–Ради таких редкостей стоит быть твоей супругой! – сказал он, и обратился к Дине: – Ведь так? Я ведь прав?

–Что, – Дина недоуменно помотала головой, – хочешь за него замуж?

–А ты готова уступить?

–Да хоть сейчас, мальчики!

–Я не люблю, когда все решается за меня, – сказал я.

–Придется смириться. – У него было какой-то неприятно довольно вид.

–Я и так уже со многим смирился, – сказал я.

–Не парься! Это ведь все шутка!

–Пф! А я-то уже думал!..

Потом Дина смело завела разговор о том, когда и как станет ясно, что ее будущий ребенок – это божество; и когда она, как мать, сможет определить наверняка, кто перед ней – маленький бог, или обычный младенец.

–Поверь мне, – сказал Айдын, – ты сразу все поймешь. Особенно после того, как мы заберем его, ты сразу почувствуешь, какая сила всегда окружала тебя.

–Что?.. Прости… – Казалось, Дина лишалась дара речи. – Заберете? Моего ребенка?

–Да. Сразу после рождения. На время.

–На время? Интересно слышать! Черт возьми, Айдын, ты правда нездоров?

Она психанула, убрала с колен салфетку и бросила ее на стол. Хотела уйти из комнаты, но вернулась.

–На кой черт вы хотите забрать новорожденного от родной матери? Для чего?

–Ритуал инициации. Прихода в этот мир. Живое божество и новый мир, в который он пришел, должны соединиться. Подружиться, найти общий язык, если угодно. Только так бог сможет управлять этим миром, став с ним единым целым.

–Ты совсем сдурел, придурок!

Теперь она покинула кухню насовсем.

Как ни в чем не бывало, Айдын продолжал доедать свой обед.

–Я бы не отказался от десерта, – сказал он. – Макс так хлопотал с твоим тортом, что мне даже пришлось позавидовать его любви к вам. Он верит в вас, и от этого его пламя становится ярче.

Мне не хотелось ничего говорить. Я мог только молча сожалеть.

Что мне было со всем этим делать?

–Рано или поздно, вы все равно узнали бы об этом, – сказал он. – Возможно, сейчас слишком рано, и я выбрал неправильный момент.

Я поднялся из-за стола, достал из холодильника остатки торта, снял с него прозрачную пластиковую крышку и поставил перед Айдыном.

–Отрежь, сколько хочешь, – сказал я.

–Послушай…

–Боюсь, что все это может плохо кончится. Ты заходишь слишком далеко.

–Вы и ваш ребенок в безопасности!

–Этот аргумент больше не работает. Ты только что разрушил его. Ситуация патовая. Дай нам всем разойтись, и забыть все, как глупый сон.

–Ты не понимаешь…

–Зря ты пришел.

–Мне постоянно кажется, что, мы, наконец, сможем найти общий язык. Я не оставляю надежды. Поэтому я здесь сегодня.

–Хорошо. – Мне не хотелось продолжать этот разговор. – Пусть и дальше все остается, как есть.

Я сделал глубокий вдох и порвался выйти в коридор.

–Постой, – сказал он. – Давай поговорим еще немного. Попробуем все прояснить. Это ведь не так сложно.

–Сложно. – Я был честен. – Ты даже не представляешь, насколько…

Я ушел к Дине, оставив его одного.

-Они заберут его. – Ее первые слова, после того, как он ушел, и мы снова остались вдвоем. – Заберут и больше не вернут.

Эта мысль засела в ней, и переубедить ее было невозможно. Да что там говорить? Я и не старался. У меня самого появились дурные предчувствия, которых раньше не было. Айдын случайно проговорился, затем постарался пойти на попятную, замять это дело, как-то его заговорить. Но было уже поздно. Ни я, ни Дина не хотели его слушать.

Потом Айдын снова пропал. Его не было видно на тестах и экзаменах. Поговаривали, что он сдает их отдельно, со студентами-должниками. Макс отмалчивался, не говорил ничего конкретного по этому поводу.

–Достаточно отсиживаться, – однажды сказала мне Дина по дороге домой. – Как только покончим с учебой, смоемся куда подальше.

Я был с ней согласен. У Ильи были знакомые среди полицейских. Придется подключить их, если что-то пойдет совсем плохо.

Айдын появился в день защиты дипломного проекта. Немного уставший и незаинтересованный, в брюках и рубашке (непривычная для него одежда), он выглядел совсем повзрослевшим и каким-то незнакомым.

Он подошел к нам, пожелал удачи, и сел подальше, в другой конец комнаты. Он не любил публичных выступлений, подобных этому, и поэтому часто пасовал, давая возможность остальным защитить свои работы.