Вспомнив о брошенной мисс Белфилд, Сесилия поторопилась назад. Но когда она вошла в комнату, то обнаружила, что та смотрит в окно, не замечая возвращения подруги. Сесилии стало ясно, что́ возбудило любопытство мисс Белфилд, и она не стала мешать гостье. Через несколько минут Генриетта отвернулась от окна, обратила взор к небу и стиснула руки, нежно шепча:

– Да благословит его небо! Лучший, благороднейший из людей! Почему я больше не вижу тебя, хотя ничто так не желанно мне!

Вздох, который вырвался при этих словах у Сесилии, заставил мисс Белфилд вздрогнуть и обернуться. Выдав свою тайну, она задрожала всем телом. Воцарилась гнетущая, неловкая тишина, которую нарушила гостья, разразившись слезами.

Сесилия была чрезвычайно взволнована. На миг забыв о себе, она ласково обняла Генриетту. Та, тронутая ее добротой, прильнула к ней и, закрыв лицо руками, всхлипнула:

– Ах, сударыня! Можно ли быть несчастной, имея такого друга, как вы! Позвольте мне уйти, а завтра я обязательно обо всем вам расскажу.

Сесилия, не желая задерживать гостью, еще раз обняла ее и отпустила. Она пребывала в крайнем замешательстве, поскольку в одночасье очутилась в сложнейшей из всех возможных ситуаций, случайно обнаружив в подруге соперницу. Еще недавно Сесилия находила утешение лишь в обществе Генриетты и предвкушала много радостей от этой дружбы и будущей жизни вдвоем. А теперь об этом нельзя было и мечтать, ибо жить под одной крышей они смогут только в том случае, если Делвил окажет предпочтение третьей особе.

Впрочем, Сесилия была уверена, что Делвил не любит Генриетту. Однако ей хотелось знать, давно ли они знакомы, какого он мнения о Генриетте и каким образом это опасное чувство проникло в ее сердце.

На следующий день мисс Белфилд должна была обо всем рассказать, поскольку невольно дала слово. Однако Сесилия сомневалась в своем праве на подобное доверие, ведь Генриетта, очевидно, не догадывалась, что это дело затрагивало и ее подругу: ей даже не было известно, что Делвил знаком с мисс Беверли. Вероятно, она надеялась не только на совет, но и на помощь Сесилии. Получит ли она их? Отнюдь. Самое романтическое благородство воспротивилось бы подобным притязаниям. Как ни призрачны были шансы самой Сесилии, у мисс Белфилд их, разумеется, не было вовсе. Она не подходила ему ни по рождению, ни по воспитанию. Так не подло ли будет все разузнать, но ничем не помочь?

И Сесилия положила себе избегать этой темы. Однако, беспокоясь о чувствительной девушке, решила выказывать молчаливое неодобрение этой страсти, от которой нельзя было ждать ничего хорошего.

Подумала Сесилия и о том, чтобы ответить откровенностью на откровенность, ибо ее натуре была свойственна честность, однако по здравом размышлении отказалась от этого опасного плана.

Явившись на следующее утро, мисс Белфилд вела себя непривычно скованно, щеки ее горели. Сесилия и виду не подала, что заметила смущение подруги. Она извинилась, объяснила, что ей надо уходить, и под разными предлогами устроила так, что в комнате все время была ее горничная. Мисс Белфилд обрадовалась воображаемой отсрочке, и вскоре к ней вернулась обычная живость. Сесилия, которая действительно собиралась к миссис Делвил, одолжила у миссис Харрел карету и по пути на Сент-Джеймс-сквер доставила свою юную приятельницу домой, в ее новое жилище на Портленд-стрит, причем всю дорогу без умолку болтала о разных пустяках.

<p>Глава V. Сарказм</p>

Нанести этот визит Сесилию заставил упрек, высказанный Делвилом от имени его матери. Миссис Делвил приняла гостью с холодной любезностью. Она не скрывала неудовольствия и, хотя до упреков не снизошла, подчас все же отпускала колкие замечания о непостоянстве. Сесилия же не могла открыть причины своего поведения и потому не рискнула извиняться за беспричинно долгое отсутствие.

Немного погодя явилась леди Онория Пембертон, дочь герцога Дервентского, оживленная болтовня которой несколько разрядила обстановку. Эта молодая дама, родственница Делвилов, особа легкомысленная и несерьезная, говорила лишь о светских сплетнях, и даже неприкрытое осуждение миссис Делвил было ей нипочем. Пройдясь по всем злободневным темам, леди Онория внезапно обратилась к Сесилии, с которой была немного знакома.

– Я слыхала, мисс Беверли, что после того, как половина города обвенчала вас с сэром Робертом Флойером, а другая половина – с милордом Дерфордом, вы намерены разочаровать тех и других и выйти за мистера Марриота.

– Отнюдь, – отвечала Сесилия. – У вашей милости неверные сведения.

– Надеюсь, что так, – вставила миссис Делвил. – Судя по тому, что я слышала о мистере Марриоте, у него имеется лишь одно достоинство, которое мисс Беверли оценит в последнюю очередь, – большое состояние.