У Сесилии не было времени для размышлений – начинался второй котильон. Однако ее смятение не укрылось от внимания мистера Монктона. Едва увидев, как она изменилась в лице, тот сразу понял, что явился Делвил-младший, и без труда догадался, что у нее на сердце. Он убедился, что девушка влюблена и что она в замешательстве.

В этот вечер мистер Монктон страдал не меньше Сесилии. Он долго завоевывал ее уважение, надеялся со временем обратить его в любовь, а теперь всему этому мог прийти конец, потому что на ее пути вдруг появился очаровательный незнакомец, без труда одержавший над ней победу!

Когда закончился второй котильон, мистер Монктон, вместо того чтобы проводить Сесилию на место или воспользоваться ситуацией и поговорить с ней, поддался ревности и решил тайком наблюдать за нею издали. Сесилия же, не заметив его отсутствия, села на ближайший свободный стул. Делвил стоял поблизости; через некоторое время он заставил себя подойти и осведомиться о ее здоровье. Простейшего вопроса было достаточно, чтобы привести Сесилию в смятение. Девушка отвечала, едва понимая, о чем он спрашивает. Однако и Делвилу эта малозначащая беседа явно давалась с трудом. Казалось, он был рад, когда к ним подошел сэр Роберт.

Вскоре лакей подал лимонад. В это время Бриггс вновь заметил Сесилию и тут же оказался рядом.

– Ах, душенька! Что тут? Вкусненькое? А ну-ка, деточка, дайте попробовать!

Он взял бокал, но, пригубив лимонад, скривился и поставил его обратно.

– Гадость, гадость! Ну и пунш! Ни капли рома! Ну, не беда, душенька. Наплевать на этих опекунов, никчемные они людишки.

Сесилия, смутившись, покосилась на Делвила: на его лице впервые за весь вечер показалась улыбка.

– А я за вами! – продолжал Бриггс, многозначительно кивая. – Кажется, кой-кого присмотрел. Отгадайте!.. Сто тысяч!.. А?.. Что скажете?

– Сто тысяч! – воскликнул Моррис. – Умоляю, сэр, кто же это? Вы прочите его в мужья мисс Беверли?

– А почему нет? Знаете кого-нибудь богаче? Верно, мастер Харрел найдет ей мужа лучше? Или другой, старый дон с большой площади?

– Если желаете, – поспешно сказала Сесилия, – поговорим об этом в другой раз.

– Нет уж, давайте теперь, – воскликнул Делвил, не в силах удержаться от смеха.

– Я их обоих не выношу! – продолжал мистер Бриггс. – Один тратит больше, чем имеет. Другому нечем хвастаться кроме дядюшек и дедушек…

Сесилия вновь попыталась утихомирить Бриггса, но он лишь потрепал ее по подбородку и принялся за свое:

– Ах, деточка, пусть их… Один не стоит ни гроша, у другого за пазухой лишь родословная.

Сесилия не могла выносить эти разглагольствования в присутствии Делвила-младшего, который, впрочем, от души потешался над Бриггсом. Она встала и хотела уйти, но сэр Роберт, внимавший диалогу с надменным презрением, заметил это и, подойдя к ней, сказал:

– А теперь, сударыня, не окажете ли мне честь?..

– Нет, сэр. Я занята.

– Опять? – воскликнул баронет с видом человека, который почитает себя обиженным.

Тут за Сесилией явился мистер Марриот, с которым она должна была танцевать, и девушка тотчас ушла вместе с ним. Они присоединились к танцующим. Новый знакомый Сесилии, состоятельный, но простоватый юноша, изо всех сил старался развлечь свою даму и угодить ей. После того как два танца закончились, лорд Эрнольф снова попытался ангажировать мисс Беверли для сына, но она отговорилась тем, что больше не может танцевать, и спокойно наблюдала, как другие предаются веселью. Мистер Марриот, однако, не оставил ее, и ей пришлось поддерживать с ним праздную беседу. Сесилия надеялась, что Делвил вот-вот опять подойдет к ним, однако была разочарована: он не появился. Стало ясно, что молодой человек уже уехал.

Остаток вечера Сесилия находилась в отрешенном состоянии – ей было нечего ждать. Она ушла к себе еще до того, как разъехалась половина гостей.

Ночь Сесилия провела в крайнем возбуждении. Делвил явно избегал ее; когда же наконец вынужден был подойти, то держался церемонно и сдержанно. Чем больше вспоминала она об их последней встрече, тем сильнее изумляла ее эта разительная перемена. Она все еще полагала, что виной тому его отношения с какой-то другой особой, но в любом случае не находила оправданий подобному непостоянству.

<p>Глава II. Прозрачный намек</p>

Назавтра Сесилия, желая выкинуть из головы Делвила-младшего, снова отправилась с визитом к мисс Белфилд. Она застала девушку за сборами: семейство готовилось к переезду. Брату намного лучше, сообщила Генриетта, и теперь он полагает, что оставаться дольше в столь неподходящем месте негоже.

– Наш знатный друг, – рассказывала она, – хотя знает брата недавно, не оставил его в беде, когда все другие отвернулись, и смог образумить. Он говорит, сын одного джентльмена собирается за границу. Братец, скорее всего, понравится ему. Его представят этому господину на следующей неделе.

– Когда он уедет, – заметила Сесилия, – ваша мать лучше поймет, какова ее дочь.

– О нет, сударыня. Она думает о нем одном. Матушка рассказала ему про ваш визит, и брат был вне себя оттого, что мы поведали вам о наших бедах.