– Как вы великодушны, сударыня, – промолвила Генриетта, – а ведь у вас столько причин презирать нас! Я всеми силами старалась разубедить матушку, но она была так уверена в собственной правоте, что не стала слушать и все спрашивала: уж не возомнила ли я, что это ради меня вы удостаивали нас столь частыми визитами?

– Да, именно ради вас, – отвечала Сесилия.

– Что вы, у меня и в мыслях такого не было. Что до брата, то, когда матушка только намекнула ему про вас, он крепко осерчал. Я не собираюсь ее оправдывать, просто она убеждена, что за брата с радостью пошла бы любая знатная девица.

Сесилия сообщила, что до отъезда мистера Белфилда ей придется отказаться от визитов к ним. Она предложила, чтобы Генриетта сама навещала ее на Портман-сквер. Мисс Белфилд с готовностью приняла предложенную дружбу. Редкий день теперь проходил без того, чтобы она не появилась на Портман-сквер. Сесилия с каждым днем привязывалась к ней все больше; она собиралась впоследствии предложить Генриетте поселиться у нее.

Испытание дружбой, которое часто не по силам самым безупречным натурам, мисс Белфилд выдержала с честью. Она оказалась простодушна, наивна, привязчива и не лишена способностей. Так, в дружеских беседах, спокойно, но не без приятности протекали дни Сесилии. Остальные домочадцы проводили время куда разнообразней: званые обеды, приемы, всевозможные увеселения сменяли друг друга еще чаще, чем прежде. Однако никогда еще развлечения не приносили так мало радости. Мистера Харрела с его природной ветреностью порой охватывали приступы ужаса, отравлявшие самые веселые минуты. Сесилия еще раз отважилась заговорить с его женой о потребности в переменах. Она посоветовала миссис Харрел указать супругу на необходимость срочно изменить образ жизни. Миссис Харрел в ответ заявила, что это не по ней. Единственное ее занятие – придумывать мистеру Харрелу развлечения: он стал так зол и раздражителен, что она боится оставаться с ним наедине.

В доме теперь постоянно толпились люди и царил дух легкомыслия. Верховодил тут Моррис, обладавший особым талантом соединять низкопоклонство с веселостью; очень скоро Харрелы уже не могли без него обходиться. Сэр Роберт тоже стал бывать у них чаще, и мистер Харрел, несмотря на возражения Сесилии, изыскивал всякую возможность свести их. Миссис Харрел, которой прежде было все равно, теперь тоже держала его сторону. А мистер Арнот – прежде ее единственный друг в этом доме – начал выказывать недвусмысленные знаки внимания, и Сесилии даже с ним пришлось проявлять сдержанность.

Эти обстоятельства явились одной из причин сближения Сесилии с мисс Белфилд. Выше Генриетты она ставила лишь миссис Делвил, у которой больше не бывала. И с мистером Монктоном из-за навязчивости сэра Роберта она почти всегда виделась в присутствии последнего. Поэтому только беседы с милой Генриеттой помогали ей справиться с тревогой и досадой.

<p>Глава IV. Открытие</p>

Прошло две недели, и за все это время Сесилия ни разу не виделась с Делвилами, поскольку из гордости и благоразумия не искала встреч. Однажды утром, когда у Сесилии сидела мисс Белфилд, горничная доложила, что мистер Делвил-младший сейчас в гостиной и просит уделить ему несколько минут.

От удивления Сесилия вздрогнула, но еще больше изумило ее поведение мисс Белфилд, вскочившей и воскликнувшей:

– Боже, вы знаете мистера Делвила, сударыня? Он здесь бывает?

– Нечасто, а что?

– Ничего, сударыня. Но это так странно… Я не знала…

Отчаянно покраснев, она села на место.

Сесилию охватило тягостное предчувствие. Она вышла из комнаты и поспешно спустилась вниз, однако, войдя в комнату, где ждал Делвил, словно потеряла дар речи. Удивленный столь необычным поведением, он тоже пришел в волнение и долго, сбивчиво извинялся за свой визит, так что совершенно забыл о причине оного и вспомнил, лишь когда собрался уходить. Тогда он вернулся, делано посмеявшись над своей рассеянностью, и сообщил, что поручения Сесилии выполнены.

Сесилия поначалу не поняла, о каких поручениях речь. Делвил объяснил, что сегодня утром представил мистера Белфилда графу Ваннельту. Тот намерен поручить ему опеку над своим старшим сыном, который отправляется в путешествие по Европе. Сесилия поблагодарила молодого человека за то, что он разделил с нею заботы о Белфилдах, а затем осведомилась, хорошо ли чувствует себя миссис Делвил.

– Да, – отвечал он с укоризненной улыбкой, – как всякий, кто, положившись на вашу дружбу, впоследствии обнаруживает, что его надежды не сбылись. Она многому научила своего сына, но, возможно, и сама получила от него один урок: не потворствовать опасным удовольствиям, лишившись которых она потеряет душевный покой!

Он поклонился и вышел вон.

Смятение Сесилии только усилилось. Ей пришло на ум, что, прикрываясь именем матери, Делвил получил возможность извиниться за собственное поведение. Но если речь действительно шла о Сесилии, то почему он назвал ее общество «опасным удовольствием»?