Затем Сесилия стала раздумывать над мотивом столь тщательно подготовленного вероломства, и здесь далеко ходить не пришлось. Лишь одна цель могла склонить его к этому рискованному предприятию, и девушка наконец ясно узрела, каков был его замысел. Она осознала, что одна его неприязнь к Делвилам не могла побудить его к таким поступкам. Последняя догадка разъясняла эту неприязнь, и тысячи обстоятельств подтверждали ее. Первым из них была неприкрытая враждебность леди Маргарет. Заботы мистера Монктона о состоянии мисс Беверли, возражения против ее расходов, попытка заставить ее поселиться у Бриггса – все это указывало на эгоистичность его намерений.

Но его поведение по отношению к ней всегда было осмотрительным, а если он хоть на мгновение терял бдительность, то лишь когда ее собственные страдания не позволяли ей заметить это. Эти воспоминания чуть было не пошатнули подозрения девушки, однако многочисленные доказательства представлялись слишком очевидными.

Сесилия еще раздумывала над всем этим, когда ей доложили, что мистер Монктон ожидает ее в гостиной. Она тотчас велела передать, что занята и не может выйти к нему. Удивленный таким пренебрежением, посетитель в чрезвычайном замешательстве удалился.

Однако девушка рассудила, что мистер Монктон непременно потребует объяснения и, возможно, благодаря своей ловкости сумеет оправдаться. Поэтому, наказав себе не попадаться на его удочку, она снова послала за церковной служительницей, чтобы подробнее расспросить ее обо всем. Женщина эта, явившись, столь точно описала мисс Беннет, что сомнений не осталось. Тогда Сесилия попросила ее вновь прийти в поместье на следующее утро, а сама послала слугу в Гроув, велев узнать у мисс Беннет, нельзя ли будет послать за ней завтра экипаж, так как мисс Беверли хочет побеседовать с нею. Она понимала, что мисс Беннет может что-нибудь заподозрить, но надеялась расстроить заранее приготовленные объяснения.

С таким доказательством, как ее признание, придется смириться даже мистеру Монктону, и, поскольку как друг он для нее потерян, ей, по крайней мере, не придется поддерживать это знакомство.

<p>Глава II. Разговор</p>

Слуга вернулся, лишь когда стемнело; он с испуганным видом сообщил, что ни с кем не сумел повидаться и весь Гроув в величайшем смятении, потому что мистера Монктона прямо на его глазах принесли домой мертвым!

Сесилия невольно вскрикнула. Ее охватило чувство, похожее на раскаяние, ведь это несчастье отчасти могло случиться и из-за нее; узнав, что его больше нет, она тут же забыла о причиненных им обидах. Ошеломленная ужасным происшествием, она попросила Присциллу и Генриетту ужинать без нее, а сама ушла к себе, собираясь написать обо всем Делвилу, с тем чтобы это письмо дождалось его на почте в Маргите [33].

Пока она писала, принесли записку от Делвила. Она с радостью развернула ее. Молодой человек обещал вскоре написать, но Сесилия не думала получить весточку так быстро. Чтение не отняло у нее много времени. Вот что в нем было написано:

Моя Сесилия! Заклинаю Вас, останьтесь одна, отошлите всех прочь и примите меня немедленно!

Эта записка поразила ее. В ней не содержалось ни подписи, ни пояснений, буквы были нечеткие, строчки неровные, а слов всего несколько, да и те едва понятны!

Сесилия спросила, ждет ли кто-нибудь ответа. Лакей ответил, что не ждет и что записку молча передал какой-то человек, сразу же скрывшийся из виду. Несомненно, это был сам Делвил. Все, что она могла придумать, это пойти к себе в гардеробную и ждать его там, велев слугам проводить к ней любого, кто придет. Через несколько минут лакей, приоткрыв дверь гардеробной, доложил:

– К вам какой-то джентльмен, сударыня.

И Делвил, быстро вошедший в комнату, сам затворил за собой дверь, желая как можно скорее избавиться от слуги. Сесилия пошла навстречу ему, он с улыбкою устремился к ней, но улыбка эта не скрыла бледности его лица, каждая черта которого дышала ужасом.

Молодая женщина была до смерти напугана; она не сомневалась, что произошло что-то непостижимое и очень нехорошее, но что именно, никак не могла сообразить.

Наконец Делвил немного пришел в себя и, с тревогой взглянув на нее, спросил:

– Почему вы молчите, Сесилия?

– Не знаю, но вы явились так неожиданно; я как раз писала вам в Маргит.

– Тогда пишите, но отправьте письмо в Остенде [34]. Я опережу почту, но не пожелаю терять ни единого письма от вас!

– Опередите почту? Но разве миссис Делвил сможет…

Сесилия запнулась, боясь продолжить.

– Сейчас она на пути в Маргит. Я надеюсь присоединиться к ней там. Я хотел лишь попрощаться с вами и сразу уехать.

– Почему вы не расскажете прямо, что случилось? Я же вижу, что-то не так.

– Есть у вас перо и чернила?

Девушка тут же подала их ему вместе с листом бумаги.

– Я напишу вам письмо.

Он взял перо и написал несколько слов, а затем, бросив его, воскликнул:

– Глупец! Я мог сделать это и не приходя сюда!