– Нет, нет, – ответил врач, – я снова поднимусь к миссис Делвил, а затем откланяюсь. Завтра утром я загляну к вам, чтобы проведать ее и оставить указания, и уеду вместе с мистером Мортимером; однако на неделе он вернется сюда, чтобы увезти мать в Бристоль. А я тем временем намереваюсь устроить его примирение с отцом: столь закосневшего в предубеждениях человека я в жизни своей не встречал.

– Действительно странно, что и теперь его так трудно примирить с сыном, – заметила Сесилия.

– Верно, но ведь молодость его давно миновала, он никогда не увлекался сам и считает, что увлечение сына унижает весь их род. Впрочем, за исключением немногих ему подобных, едва ли во всем королевстве сыщется хоть одно семейство, где могли бы назвать имя прадеда. Должен признаться, я не разделяю воззрений мистера Делвила, однако считаю их скорее необычными, чем вредными. К примеру, разве прихоть вашего дядюшки намного лучше? Он, как и мистер Делвил, был столь привержен своему имени, словно мог проследить его от самых саксов.

Сесилия почувствовала справедливость этого наблюдения. Ее собеседник, кротко извинившись за своих друзей Делвилов и за себя, поднялся к больной.

<p>Глава VIII. Прощание</p>

На следующее утро доктор Листер явился рано; навестив миссис Делвил, он распрощался, но прежде перемолвился наедине словечком с Сесилией и велел ей позаботиться о собственном здоровье.

– Не думайте, – сказал он, – что если я друг Делвилов, то, значит, слеп к вашим добродетелям и к их недостаткам. И зачем тогда соединять одни с другими? Пусть держатся своих предрассудков, а вы берегите свои достоинства и пользуйтесь счастьем, которое они вам сулят.

– Наверное, вы правы, – ответила Сесилия, – обещаю подумать над вашей философией. Первый шаг на пути к переменам – убедиться, что ты их желаешь.

– Вы разумная, чудесная девушка, – заметил доктор Листер. – Даже если мистер Делвил отыщет невестку, ведущую свой род от Эгберта, первого английского короля, лучше вас ему все равно не найти. Но, в конце концов, почтенный джентльмен имеет полное право жить, как ему хочется.

– Ваша правда. Однако позвольте задать вам вопрос… Можете вы сказать: от кого, как или когда было получено известие, послужившее причиной всех этих треволнений?

– Я никогда не слыхал, как Делвилы об этом узнали, и не считал нужным спрашивать, поскольку это известно решительно всем.

Сесилии был нанесен новый удар, и доктор, почувствовав это, опять попытался ее утешить:

– Дело уже предано огласке, ничего не попишешь, так что выкиньте из головы эту неудавшуюся затею и помните: едва ли во всей стране сыщется хоть одна семья, за исключением этой, которая не будет счастлива с вами породниться.

Он сердечно пожал ей руку и направился к экипажу.

Сесилия давно заметила, что люди с легкостью рассуждают о страданиях других, однако понимала, что в словах доктора есть резон, и решила попытаться извлечь пользу из этих советов. Всю следующую неделю она почти не отходила от постели миссис Делвил, деля тяготы попечения о ней с горничной, которую та привезла с собой из замка, и вверив девицам Чарльтон попечение об их бабушке. На исходе этой недели доктора Листера вновь уговорили приехать в Бери, чтобы он сопроводил миссис Делвил в Бристоль.

– Ну, как поживаете? – спросил он, при первой возможности отведя Сесилию в сторонку. – Подумали над моей философией, как обещали?

– О да, и, смею надеяться, весьма в этом преуспела.

– Вы милая, чудная девочка! Мне от всей души жаль бедного Мортимера! Но он славный юноша, я рад видеть, как мужественно и стойко он держится.

Глаза Сесилии заблистали.

Затем доктор Листер сообщил, что имел удовольствие наблюдать за полным примирением отца с сыном.

– И не думайте больше о мистере Мортимере, милая девочка, – продолжал доктор, – я понял, что надежды нет. Я не удержался и предложил почтенному джентльмену свое решение вопроса. Но когда человек заранее предубежден, он глух ко всем доводам. Я посоветовал отказаться от обоих имен, раз уж они не в ладах одно с другим, и принять третье посредством титула [31]. Однако мистер Делвил гневно заявил, что никогда не согласится лишить сына имени, прославленного в веках. Мортимер, добавил он, непременно унаследует титул деда, ибо его дядя стар и холост. И он скорее согласится видеть сына нищим, чем утратить самую заветную надежду, что не только имя Делвил, но и титул лорда Делвила будут передаваться от поколения к поколению незапятнанными и неизменными [32].

– Настоятельно прошу вас впредь не делать подобных предложений.

– Я вовсе не хотел наломать дров. Всякий счел бы этот совет дельным. Мистер Мортимер, – добавил доктор, – должен встретить нас в ***: он сказал, что за все сокровища короны не явится сюда на тех условиях, на которых находился здесь на прошлой неделе.

Карету уже подали, и миссис Делвил была готова к отъезду. Сесилия подошла, чтобы попрощаться, но доктор Листер, следовавший за нею, предупредил:

– Никаких разговоров! Никаких благодарностей и излияний!