Читаем Серые волки полностью

Заниматься распространением слухов Дмитрий Кошевой, естественно, и в мыслях не имел, но и продолжать общение с человеком, который украл у него сутки жизни, не извинился и даже толком не поблагодарил за оказанный прием, не собирался. Да и зачем ему это? Нужным человеком Липского не назовешь, интерес к нему Кошевой утратил окончательно… В общем, когда кто-то умер, лучшее, что можно для него сделать, – это поскорее похоронить. А заняться госпожой адвокатшей, если подопрет нужда, можно будет и без содействия ее бывшего супруга. Да так оно, кстати, и правильнее, а то оробел, как маленький, – сводник ему, видите ли, понадобился…

Все-таки есть в людях творческих профессий какая-то странная, трудноуловимая, но явная гнильца. Может, это потому, что они редко сталкиваются с реальной жизнью и просто не умеют себя правильно вести? Или это что-то более глубокое, на генетическом уровне, напрямую связанное с творческими способностями? Вот Дмитрий Кошевой, к примеру, получил гуманитарное образование и остался нормальным мужиком безо всякой гнильцы. Но при этом ни поэтом, ни писателем, ни известным педагогом, ни хотя бы обыкновенным блогером упомянутый гражданин не стал. А стал он тем, кем стал, – киллером, наемным стрелком. Но ведь писал же когда-то стихи, и вроде неплохо получалось…

Да, сложная все-таки штука – жизнь!

Он точно знал, что сквозящее в его рассуждениях сытое благодушие навеяно отъездом Липского, который, увы, оказался долгожданным. То есть долгожданным оказался отъезд, а сам Липский оказался просто довольно-таки неприятным типом со странными – видать, от большой интеллигентности – заскоками.

Он закрыл и запер ворота, закурил новую сигариллу и неторопливо зашагал в сторону стрельбища: нужно было прибраться и почистить стволы после вчерашних забав. По дороге он сделал небольшой крючок, чтобы смахнуть со стола под навесом горку ореховой скорлупы и бросить ее в мангал на предмет последующего сожжения. На песке вокруг мангала все еще виднелись глубокие отпечатки его подошв – рельефные, с четким и крупным, как у покрышек грузовика или серьезного внедорожника, рисунком протектора. Само собой вспомнилось, как Липский, стоя вон там, в полуметре от мангала, со странным упорством разглядывал землю, на которой не было ничего, кроме этих следов.

«Хорошие у тебя ботинки».

Ну, это ладно, это можно считать простой констатацией факта: ботинки-то и впрямь хороши, аж самому завидно. Но вот это: «…ты уже сделал для меня все, что было в твоих силах, и вряд ли способен на большее», – это-то что было, а? Это шутки у него такие, что ли? Да нет, вроде непохоже…

Что-то тут не то, подумал Кошевой. Причем до такой степени не то, что в воздухе начинает попахивать жареным.

Передумав чистить оружие, он резко сменил курс и направился к жилому домику. Невзирая на примитивную архитектуру военного лагеря и удаленность от очагов цивилизации, база была оборудована вполне современно – без новомодных излишеств, за которыми просто невозможно уследить и поспеть, но все необходимое для того, чтобы оставаться в струе, тут имелось. Другое дело, что, открывая очередную здешнюю робинзонаду, Кошевой намеренно обрубал все связи с внешним миром, живя вот именно как на необитаемом острове. Сейчас он начинал сомневаться, что поступал правильно, неделями даже не включая телевизора. Впрочем, способ исправить это упущение у него имелся, и Кошевой, наплевав на все остальные дела, поспешил к нему прибегнуть.

Войдя в комнатушку, которую именовал своим офисом, он сразу, еще не присев, включил компьютер и присоединил модем. Застоявшийся слабосильный сундук, за ненадобностью перевезенный сюда из городской квартиры, разразился протяжным душераздирающим звуком, этакой смесью угрожающего гула и рычания, наводившей на мысль, что эта ископаемая штуковина вот-вот взорвется к чертовой бабушке. Кошевой коротко пнул его носком ботинка в жестяной бок, и рычание послушно сменилось привычным, едва слышным шелестящим гудением работающего в штатном режиме кулера.

– То-то же, – сказал компьютеру Кошевой и сел за клавиатуру.

Выйдя в Интернет, он сразу набрал в поисковике слово «Липский», а затем, подумав секунду, вставил перед ним еще одно: «Андрей». Липский – не самая распространенная фамилия, но и не уникальная, и ссылок на всевозможных Липских в Сети может оказаться столько, что за день не разберешься.

Поисковик почти без промедления выкинул на экран длинный список сайтов и статей, в которых встречалось введенное в командную строку словосочетание. Даже с учетом того, что Липский был довольно известным человеком, ссылок оказалось неожиданно много.

Пойдя по одной из них, Кошевой заглянул в блог Спасателя, но ничего нового там не появлялось уже недели полторы, если не все две. Липский не соврал: если на протяжении этого периода он и занимался чем-либо, помимо выпивки, то к его работе эти занятия отношения явно не имели.