Тогда он вернулся на страницу со ссылками, прочел первый попавшийся на глаза заголовок, и у него на затылке ощутимо шевельнулись волосы. «Свободный журналист и блогер Андрей Липский задержан по подозрению в совершении четырех убийств», – гласил заголовок. Восклицательного знака в конце не было, там стояла самая обыкновенная точка, но почему-то складывалось вполне определенное впечатление, что заголовок кричит – да нет, орет благим матом на всю Всемирную сеть.

Кроме того, четыре трупа – это было что-то знакомое.

Уже начиная смутно догадываться, в чем тут соль, Кошевой открыл ссылку и приступил к чтению.

– Мам-ма миа! – воскликнул он, дочитав статью, и тут же как умел перевел этот возглас на русский: – Твою ж мать!

Домыслы автора статьи по поводу того, на каком основании и с какой целью журналист Липский занимал одну из палат в отделении, где в это самое время находился арестованный экс-министр экономики Французов, Кошевого не заинтересовали. Важно было другое: Липский был там, и, войди Кошевой в палату пятью минутами раньше, они столкнулись бы нос к носу. А дамочка, которую случайно подстрелил Дмитрий, была невеста Липского, пришедшая его проведать.

«Ты уже сделал для меня все, что было в твоих силах». «Хорошие у тебя ботинки». Кровавая лужа на кафельном полу, в которую Кошевой впопыхах умудрился наступить, повышенный интерес Липского к отпечаткам его подошв на сыром песке – теперь все это перестало выглядеть разрозненными фрагментами странного бредового видения, сложившись в единую, непротиворечивую картину.

«Освобожден из-под стражи ввиду отсутствия улик», – сообщал следующий заголовок. Читать эту статью Кошевой не стал: все было ясно и так, тем более что Липского он четверть часа назад видел своими собственными глазами – живого, здорового и свободного.

А ведь мог и пристрелить, подумал Кошевой, выключая компьютер. А я, дурак, ему еще ствол предлагал. Вот взял бы и пристрелил. Я бы лично на его месте так и сделал. А он-то почему воздержался?

Объяснений ему виделось два: либо не сообразил по пьяному делу, либо просто струсил. Подумав, он добавил к первым двум еще одно: возможно, этот умник задумал что-то более тонкое, чем выстрел в переносицу. Чего там, с него станется! Люди, конечно, все разные, но в подобных ситуациях реагируют, как правило, всего двумя способами: одни нападают сразу, а другие дают жажде мести хорошенько остыть, тщательно все продумывают и наносят удар, когда обидчик уже и думать о них забыл. От таких мыслителей можно ожидать чего угодно – от заявления в убойный отдел до тротиловой шашки прямо под задницей. Да, ожидать от Липского неприятных сюрпризов можно – можно, но не нужно.

Действуя спокойно и методично, он собрал и запер в сейфе оружие, отключил электричество, переоделся в городское, закрыл все, что следовало закрыть, позвонил Двоим-из-Ларца и выкатил из-под навеса мотоцикл.

Перекидывая ногу через седло, он понял еще одну вещь: пожалуй, хорошо, что Липский давеча его разочаровал – по крайней мере, теперь его не жалко будет пристрелить.

4

– Вот то, что ты просил, – сказала Марта, кладя на краешек стола миниатюрный компакт-диск в жесткой обложке из прозрачного пластика.

Андрей сделал приглашающий жест в ее сторону горлышком бутылки. Марта отрицательно качнула головой; пожав одним плечом, Липский плеснул из бутылки себе в кофе, причем так щедро, что на столе образовалась приличных размеров кофейно-коньячная лужа. Марта поспешно отодвинула подальше от нее компакт-диск; Андрей наклонился к самой поверхности стола и, свернув голову набок, сделал вид, что собирается вылизать лужу языком. Марта болезненно поморщилась, а подоспевший Женька, довольно бесцеремонно и с некоторым раздражением оттолкнув голову своего несостоявшегося отчима, затер пролитое тряпкой, которая в последнее время постоянно была у него наготове.

– Осторожнее, – сказала Марта. – Ты себе даже не представляешь, чего мне стоило выполнить твою просьбу.

– Как обычно, – сказал Липский. Шумно отхлебнув из чашки, он удовлетворенно крякнул, утер губы рукавом, с сомнением покосился на бутылку, явно подумывая плеснуть в чашку еще, дабы довести процентное соотношение ингредиентов в кофе с коньяком до более устраивающего его состояния «коньяк с кофе», но передумал и просто закурил сигарету. С некоторых пор он снова перешел на крепкий «честерфилд». – Как обычно, – повторил он, окутавшись облаком табачного дыма, – легкая усталость мимических мышц, немного пересушенной зубной эмали, лишние полтора сантиметра нейлона, виднеющиеся из-под края юбки…

– Плюс кругленькая сумма, – закончила за него Марта. – И еще меня как минимум трижды спросили, на какую именно из иностранных разведок я работаю.

– Надеюсь, у тебя хватило ума сказать, что на таджикскую, – предположил Андрей, микроскопическими глоточками потягивая свое крепко разведенное высококачественным алкоголем пойло с таким видом, словно только что отверг сексуальные домогательства находящейся на пике карьеры звезды Голливуда, – или на белорусскую.

– Липский, это не смешно!